падения чего-то тяжёлого и звон битого стекла отвлекли меня от томика японской поэзии, заставив прислушаться. Из Ленкомнаты на перекур лениво потянулся л/с, забегали шурша голяками дневальные, что-то мягкое и тяжелое, стеная выползло и ленкомнаты и, поскуливая, проследовало на выход… Потом долго командиры и начальники искали обладателя мощного накаутируещего удара, но поиски оказались тщетными. Но я то точно знаю, КТО провел сию акцию умиротворения… Очень надеюсь, что за этот рассказ Володя Имаев на меня не рассердится.
Доктор Василь Васильич
На I курсе, весной 1972 года, я так исхудал и ослаб, что только за мой жалкий внешний вид был принят санчастью училища на выхаживание. Осматривая мои истончённые чресла Василь Васильич долго хмыкал и хмурил брови, а потом сказал: "Надо тебя подкормить". И, жирно переправил в медкнижке мой реальный рост 188 см на мифический – 190. С этой секунды я стал правообладателем священного права получать двойную норму питания на училищном камбузе! Если бы он этого не сделал, я бы точно загнулся по жизни, не говоря уж об учёбе в Системе. Дней десять я только и делал, что ел и спал, снова ел и снова спал… Проходя впоследствии училищные медкомиссии, я с всегда с волнением ждал обмеров на "ростомере", но изменения параметра не происходило. Кто бы не мерял! Василь Васильич незримо вёл меня к выпуску… Рост мой вернулся в норму уже на флоте, после окончания училища. Огромное Спасибо Человеку и Доктору!!!
Божья коровка
Практику по физике, а это было решение задачек, вела у нас Добрякова. Была она полненькая и невысокого роста – эдакая кубышка. В больших, черной оправы, очках. Называли её за похожесть Божьей Коровкой. Нам она поставила условие нарешаешь на каждом занятии успешно определенное количество задачек – в экзаменационную сессию будут скидки, вплоть до освобождения от экзамена. Толпа решала задачи в диком запале. Как гром среди ясного неба для особо зарвавшихся и азартных звучала её коронная фраза: " Я НЕ РЕШАЛА, НО ОТВЕТ НЕ ТАКОЙ!". А голосок – тоненький и писклявенький. Далее следовал зубовный скрежет получивших отлуп, а в затылок этим несчастным уже дышали следующие жертвы…
С лёгким паром!
Сегодня баня – заодно и помоемся! Баня без мыла – Нил без крокодила! Мыльным обеспечением занимается баталер Игорь Осауленко. Это особое событие в его и нашей жизни. Из недели в неделю повторяется одно и то же. За пару минут до построения в баню Игорь (Ося), хитро улыбаясь, объявляет в кубрике: " Кому мыло?!". Немедленно вокруг него образуется толпа жаждущих и страждущих. Кольцо неумолимо сжимается и, чтобы сохранить свою жизнь, Ося шустро утекает в рундучную-баталерку, где под замком хранятся заветные картонные коробки с мылом "Суничное". За ним, скандируя "МЫЛО, МЫЛО, МЫЛО!!!…", в баталерку врывается авангард, и, не взирая на вопли Оси: "Отвалите, ну от-ва-ли-те жЕ! Вы тут всё порушите! Пока не успокоитесь…", начинает раскачивать шкафы, скрести и трясти хилые дверцы. Ну вот, коробки, наконец, в руках у Игоря. Окруженный и не в силах вырваться из цепких дланей ревущих протяжно: "МЫ-Ы-Ы-ЛО!…", он бросает коробки в народ. Начинается форменная свалка, результат которой – перемещение тары и, попутно Оси, в кубрик, где взалкавшие мыла остальные массы начинают добывать вожделенный продукт из коробок путем их растерзания. Мыла, как всегда, хватает всем. Я не помню случая, чтобы кому-то не хватило! На центральном проходе кубрика остаются всклокоченный Игорь и куча картонного рванья… Звучит команда: "Идущим в баню выйти-построиться!". У датского карикатуриста Херлуфа Бидструпа есть карикатура, где на полу разгромленной фанатами сцены сидит ошалевшая и растерзанная ими поп-звезда. Ну копия наш Ося! Не иначе и там без "Суничного" не обошлось.
Карлюга и Караповский
Когда на 1-м курсе до присяги проходили курс молодого матроса, то по строевой части нами руководили мичмана Карлюга и Караповский. Очень славные Люди! Ощущение бесконечной доброжелательности и заботы с их стороны к нам храню в душе до сих пор… Представляясь, завершая очередной доклад, Мичман Карлюга – невысокий, толстенький и распаренный на жаре, всегда скороговоркой смешно тараторил: "…зкздмичКрлюга…"… А как славно учил нас выполнять команду "Разойдись!" мичман Караповский! В жестких и напряженных буднях курса молодого матроса это были настоящие микропразники. Тренируя нас Караповский говорил, улыбаясь в предвкушении: "Когда вы выполняете команду "Разойдись!", то должны представить себе, что с неба на вас падает авиабомба…а потому вам надо как можно дальше убежать от места её падения… Р-р-разойдись!… Отставить!!!… Плохо разбегаетесь!…". И так много раз… Мы разбегались и разбегались, а на душе было легко и весело.
Котик
Математика. Практика. Тепло и солнечно, в нашем классе на 4-м этаже открыты окна. Занятие ведет Дмитрий Трофимович Письменный – остроумный и весёлый чел. Обстановка в классе, как всегда, под его полным контролем. Саша Котик (Кот), сидя где-то на задах, рядом с открытым окном, безмятежно балаболит. Дмитрий Трофимович: "Котик, я вас сейчас выброшу в окно!". Надо было видеть физиоГномию Кота…
Батя и Белоногов
Практику по технологии металлов (а мож сопромату?) вёл у нас преподаватель Белоногов. Почему – не знаю, но прозвище у него было Шофёр. Чел он был терпимо ироничный и чутка язвительный.
Однажды, Серёжа Спешилов (Батя), сдавая расчётно-графическую работу, получил от Белоногова убойную характеристику: "Да Вы не Спешилов, Вы- МЕДВЕЖИЛОВ!". Уж и не знаю это ли, а может что другое, но Батя некоторое время спустя выдал такое, что хоть стой, хоть падай… Сам тому был свидетель, но по сю пору не укладывается у меня в голове, как мог стеснительный, напрочь лишённый агрессивности, мягчайший характером, пушистый Серёга засветиться со-о-овсем иным светом!
Короче, ведёт занятия Белоногов и, повернувшись спиной к аудитории, что-то чертит/пишет/рисует на синей стеклянной матовой доске. Они только-только стали появляться в Системе. И тут Батя, приподнявшись над столом, резко выхватывает руку из-под него и, размахнувшись, мощным метательным движением посылает большой теннисный мяч в Белоногова, а может просто в доску… Кто его разберёт! Мяч, не попав в Шофёра, с треском врубается в стекло доски и со свистом рекошетит в кого-то из нас. Белоногов резко оборачивается, демонстрируя нам свое мгновенно побагровевшее, покрытое возмущением и ужасом лицо… Все в ШОКЕ!!! Он произносит какие-то ничего не значащие слова. Мы, есссно, кроме Бати, – он мирно дремлет, склоня головушку над столом, гудя и мыча, нервно оглядываемся… А спустя минуту занятия продолжились… Последствующих разбирательств не было… НИКАКИХ!
Верная рука
Занятия по "Боевым средствам флота" (БСФ), а может по "Истории военно-морского искусства" (не помню) вёл
