Шансы, что они живы, есть! Ты обязана держаться!
— Держаться? — из груди вырывается истеричный смешок. — Ради чего? Их больше нет! Ты сам это видишь!
— Ксюша, пожалуйста, — начинает просить, но я больше ничего не хочу слушать.
Меня накрывает истерика с головой. Противостоять ей я больше уже не желаю. Я плачу, кричу, выливаю свою боль. Ее слишком много. Она переполняет.
Подбегаю к тлеющему дому, пытаюсь войти внутрь. Меня не пускают сильные мужские руки. Остро. Горячо. Руки болят. Душа… Ее разорвали в клочья.
У меня больше нет семьи. Нет родных. Мои дочери… Аааа! Как же ужасно!
Мечусь по проулку. Света белого не вижу. Зову своих родных. В ответ…
— Ксюша! — слышу родной голос. Поднимаю глаза наверх, не могу разглядеть. Пелена слез не дает. Плохо видно.
Моргаю несколько раз. Фокусирую взгляд.
— Папа, — произношу на выдохе. — Мама, — узнаю стоящую женщину рядом с ним.
— Мамочка!
— Мамуля! — из раскрытой соседской калитки выходит няня, а следом за ней в проулок выбегают две малышки. Вижу их и почва уходит из-под ног.
— Мира, Мила, — падаю на колени, не сдерживаю слезы. Раскрываю объятия и ловлю двух самых дорогих на свете принцесс.
Глава 50
Ксюша
— Мамочка, а кто этот дядя? — Мира с любопытством разглядывает Богданова. Дочка не скрывает своих эмоций, они все написаны на ее милом личике. Ей интересно. И дико любопытно. Она смотрит на Вадима как на диковинного зверька.
Сердце сжимается, когда наблюдаю за своей дочкой. С детской непосредственностью подходит к Вадиму, останавливается в паре шагов, оборачивается. Киваю. Разрешаю ей подойти.
Моим девочкам нужен отец. Сейчас это я понимаю особенно остро. Им нужен тот, кто всегда защитит. Ото всех. Кто научит любить. Кто покажет, каким должен быть настоящий мужчина. Им нужно сильное надёжное мужское плечо. Уверенность и сила, что может дать лишь один человек на планете. Отец.
Ах, сколько много мы уже упустили! Сколько времени прошло мимо. И как хорошо, что все разрешается таким благоприятным способом.
Наблюдаю за малышкой. Она подходит к Вадиму, приглядывается. Ей интересно, кто этот новый человек.
Смотрю на Миру, затем на Богданова и понимаю, что они между собой очень похожи. Сразу видно, отец и дочь. Здесь даже теста ДНК не требуется, и без него все понятно без слов.
— Это ваш папа, — произношу с нежностью в голосе. Небольшое волнение все же проскальзывает между строк.
Мне немного тревожно, но девочкам этого я не покажу. Подобное им знать не положено.В силу возраста не поймут.
— Папа? — переспрашивает дочка. С интересом смотрит на Богданова. Тот молчит, даёт возможность рассмотреть себя и привыкнуть. Боится испугать.
— Разве папы такими большими бывают? — громким шепотом спрашивает у меня Мила.
— Бывают, — опускаясь вниз отвечает Вадим. Каждое его движение плавно и осторожно. Он делает всё, что можно, чтобы девочки доверились и подошли.
Мира продолжает его изучать. Приближается к Вадиму, касается раскрытой ладошкой щетины у мужчины на лице.
— Ой, — отдергивает руку. — Колючий, — поворачивается ко мне. — Мама, наш папа еж?
— Нет, — смеюсь. Богданов еле сдерживается. Глаза блестят от восторга. Таким счастливым ещё его я не видела. — Он не ёж, — заверяю малышку. — Хоть и колется иногда, — подмигиваю уже своему любимому.
— Какой у нас интересный папа, — заявляет Мила. — Большой, колючий и теплый, — подходит к Вадиму, забирается к нему на колени.
— Плюшевый еж! — гордо подытоживает Мира. Малышка забирается наверх и садится рядом с сестрой.
— Еж, так еж, — смеётся Вадим. Держит девочек, поднимается на ноги.
— Ого! Как высоко! — верещит Мила, крепко хватается за папу, прижимается к нему, боится упасть. Но косит одним глазом вниз. Лукавый взгляд и неприкрытое счастье. Дочка в восторге.
— Наш папа еж-великан! — пищит довольная Мира. Я не могу сдержать счастливого смеха.
Богданов играет с дочками, они ни на секунду не отлипают от него. Моя мама пыталась забрать, но не вышло. Громкий рев закончился лишь тогда, когда малышки вновь оседлали своего отца.
— Папа, мама, — обнимаю родителей. — Тамара Львовна, — няню тоже сгребаю в объятия. — Какое счастье, что вы все живы!
— Это спасибо девочкам надо сказать, — с нежностью в голосе произносит моя мама кивая в сторону внучек. — Малышки отказывались спать пока я им свежей воды не принесу. Пошла на кухню, услышала какой-то шум за окном, выглянула и увидела движение. Кто-то во всем темном удирал со всех ног, — смотрит на моего отца.
— Позвала меня, — продолжает рассказ мой папа. — Когда я пошел осматривать дом, то увидел заднюю стену в огне. Та, которая глухая была, горела довольно прилично. Пламя объяло уже большую часть, тушить самим смысла не было. Поэтому я ворвался в дом, забрал женщин и детей, потом уже документы. В пожарную часть звонили отойдя на приличное расстояние от дома, от соседей. Я не стал рисковать и светиться. Мало ли что задумали поджигатели. Мы тут же ушли с участка. Незаметно.
— Папа, — выдыхаю. Вытираю слезы, что льются из глаз.
— Ты все правильно сделал, Валер, — подбадривает отца моя мама.
— Дом застрахован? — во мне включается профессионал.
— Да, — кивает глава семейства. — Буквально месяц назад страховку продлил.
— Поджигателей мы поймаем, — заверяет Степанов. — Можешь не сомневаться.
— Мирон, в тебе я уверен, как ни в ком другом, — бодро произносит отец. — У меня камеры по периметру участка расставлены. Информация хранится на облаке. Дублируется на сервер, он в подвале дома.
— Ты, смотрю, подстраховался со всех сторон, — ухмыляется старый напарник моего отца.
— Ну а как? — смеётся папа. — Иначе нельзя.
— Я дам указание своим людям, — говорит Мирон Степанович. — Они внимательно все изучат, проведут экспертизы. Не переживай, все сделаем на высшем уровне!
— Я и не сомневался, — отвечает отец. — Твои подчинённые всегда работают как надо. Ты заслуженно звание и звёзды получил.
— Спасибо, друг, — Мирон Степанович тронут словами моего отца. Я с папой согласна. Степанов по праву занимает свою должность.
— Мы практически закончили, — к нам подходит мужчина в спец.форме. — Осталось немного и можно будет
