Читаем без скачивания Второй шанс - Юрий Иванович

Парень уважительно хмыкнул и согласно закивал, пряча телефон, карточки и деньги по разным карманам.

Тут и новое действующее лицо прибыло. Причём очень непривычным способом. Потому что уже лет двадцать к усадьбе никто не приезжал на такси. А тут, похоже, кто-то денежный, важный и щедрый примчался из районного центра. Это поняли все участники и свидетели событий.

Из остановившейся машины выскочила бойкая старушенция лет семидесяти пяти, если не старше, и деловито стала распоряжаться вышедшим водителем:

– Давай, милок, вещи выгружай и сразу в дом неси, как сговаривались. А с этой корзинкой осторожнее, там стекло хрупкое… Всем здравствуйте! – закивала головой в сторону калитки и машин и тут же радостно вскинулась, узнавая Горбушина: – О! А вот и наш участковый! И выглядишь, Игорь, крепенько так, солидно! Всё воришек ловишь да пьяниц с лодырями на работу гоняешь? – причём не столько спрашивала, сколько утверждала: – И машина у тебя новая! А куда свой старый мотоцикл подевал?

Горбушин наконец сумел вставить словечко:

– Списали по старости… Здравствуйте, Галина Григорьевна!

Но бабка уже его и не слушала. С особым шиком закинула на плечо фирменную сумку с ноутбуком, после чего с возмущением двинулась к запертой калитке.

– Эй, мальчик, а ты кто будешь-то? И где моя сестра, Прасковья Григорьевна? И вообще, чего это калитка на замке?! От кого прячетесь? Открывай быстрей! И сестру зови!.. Прасковья!!! Ты где?!

Её звонкие, если не сказать что визгливые крики легко перекрывали рокот тракторов и сосредотачивали на прибывшей старушке внимание всех без исключения. Водитель такси тоже на неё оглядывался, топчась возле калитки с чемоданом и здоровенной сумкой. А сама она, бесцеремонно отодвинув с пути смазливую дамочку из сыскного агентства, пошла на таран неожиданного препятствия.

– Да что ж это творится?! Ты почему ещё не открыл?

Парень неуклюже, словно ему руки парализовало, пытался непослушными пальцами провернуть ключ в замке. – Кто тебя такого неловкого на свет народил? И Прасковья где? Оглохла на старости лет или что?.. – и тут же, во всю глотку вновь заорала в сторону окон: – Прасковья! Хватит спать!

– Да нет её, чего кричать-то? – бормотал чернявый, открывая калитку и пропуская гостей на подворье. – Уехала… А вы куда?

Это он узрел, что следом за водителем ломится и участковый, проявивший ретивость и желание помочь старой бабушке. Тот волок подхваченную в багажнике корзинку и ещё одну сумку.

– Как же не помочь Галине Григорьевне? Она меня с пелёнок знает! – и, уже повернувшись к старушке, добавил: – Да и поговорить с вами хочется, пообщаться. Ведь сколько лет не виделись…

И был несколько ошарашен жёсткой отповедью:

– Не ко времени ты сейчас, Игорёша, не ко времени! Нам тут придётся семейные проблемы решать, по многим вопросам советоваться, так что не обессудь, потом как-нибудь встретимся. Ставь корзину и сумку на крыльцо, мы уж сами дальше… Да осторожнее ты! Там же хрупкое всё!

Игорь Леонидович морщился от такого неуважительного отношения к себе, но настаивать на дальнейшей своей помощи не стал. Понял, что не имеет никакого права. Оставил вещи, понаблюдал, как прибывшая старушка отсчитывает деньги таксисту, и уже вместе с ним вышел за калитку. Метнувшийся следом за ними Константин тут же вновь закрыл частную собственность на замок. Затем бегом бросился заносить вещи, оставленные на крыльце, в дом. Там же, внутри, было на удивление тихо. Получалось, что Лариса Фёдоровна, являющаяся внучкой прибывшей старушки, в самом деле находилась в отъезде.

Это защитника правопорядка не сильно утешило, ухудшившееся настроение следовало исправлять, а накопившееся раздражение на ком-то выместить. И он шагнул к иномарке, в которую собиралась усесться эффектная красотка.

– Участковый села Малиновка!

Фуражки не было, потому честь не отдавал, представляясь.

– Предъявите ваши документы, сударыня. И вы, господа, приготовьте!

Рабочий день ненормированный, трудиться порой приходилось круглосуточно.

Глава 25

Помеха или помощница?

Галина Григорьевна молча пялилась на свою внучку, одетую всего лишь в лёгкую ночную сорочку. Да и сорочка прикрывала эффектной красотке лишь часть попы, и то, что ниже пупка. Молодуха поглядывала над занавесками через окно на улицу и шептала сердито, словно выговаривала прибывшей родственнице:

– Как вас всех угораздило в одно время припереться-то? Да и вообще, ты чего приехала? Ни с того ни с сего! Звал кто или случилось чего?

Наконец старушенция громко хмыкнула, пару раз моргнула и сама спросила ехидным тоном:

– А чего шепчешь-то, словно ангину подхватила? Аль боишься, что тебя на улице за грохотом тракторов расслышат?

– Да тише ты, там в спальне Александр спит! – продолжила шипеть полураздетая молодка. И тут же продолжила с той же громкостью в сторону чернявого, который успел занести все вещи в горницу: – Костя, ты уж сам пока возле сыров поработай, а мы сразу присоединимся, когда вся эта кобла разъедется. Добро?

Тот просто кивнул, хотя взгляд уже давно сделался масляным и томным. Прежде чем выйти, он весьма многозначительно покрутил в руках выданный ему мобильный телефон. Показал на свои уши, потом на аппарат и сделал такие движения, словно ломал устройство связи. В ответ получил похожую мимику, обозначающую: «Спрячь где-то в укромном месте, но при себе не носи!» Снова кивнул и вышел.

Понаблюдав за всей этой пантомимой, Галина опять саркастически хмыкнула и с присущим ей напором стала стыдить родственницу:

– Постеснялась бы меня встречать в таком виде. И мальчик этот уж как на тебя пялился, уж как пялился!.. Да и предупреждать надо, коль хахаля себе завела, а то ведь я на улице брякнуть могла что невпопад. И нечего на меня так глядеть своими бесстыжими глазами! На Ляльку ты совершенно не похожа, это ты участкового провести сможешь, только не меня. И шептать не стоило, всё равно твой голос узнала… – после чего вытянула руки вперёд, сделала первый шаг, голос её дрогнул и всё-таки сорвался на всхлип: – Прасковьюшка, сестричка!..

После чего обе женщины слились в объятиях, что-то шепча, наговаривая и не стесняясь своих эмоций. Только и послышалось несколько внятных слов: «Как же так?!» и «а вот так…»

И тут послышался голос со стороны большой спальни:

– Похоже, я что-то пропустил?..

В проёме двери стоял парень лет семнадцати, с заспанным недоумевающим лицом, в одних трусах, зато с мобильным телефоном в руках. Кажется, он попросту снимал саму встречу. Ему Прасковья и стала объяснять, не выпуская старушку из объятий:

– Саш, познакомься, моя сестричка младшенькая, Галочка. Мы с ней вчера по телефону общались.

– Не мы, а ты, – уточнил парень и светски склонил голову: – Очень приятно познакомиться, Галина Григорьевна. Меня зовут Александр Свиридович Кох!

– А-а-а-а… – затянула старушка, отступая чуть в сторону и многократно переводя взгляд с сестры на парня и обратно. – Он?.. Такой… как и ты?.. Тоже, что ли?..

Теперь уже с сарказмом хмыкнула старшая из Козыревых:

– Разве что-то скроешь от такой малой вредины, как ты? Саша – академик, на четыре года меня старше. Но ты ведь знаешь, что я, бывало, и с мужчинами постарше знакомилась.

– Знаю, знаю! – ухмыльнулась старушка. – Ну а он-то чего… вот так…

И она затрясла ладошками, словно виртуально обрисовывая человеческую фигуру. При этом подразумевался внешний вид академика. На это её сестра беззаботно махнула рукой.

– Ты даже не представляешь себе, сколько там всяких сложностей. Можно вообще в младенца превратиться, и при этом весь свой разум потерять и без памяти прожитых лет остаться… Ладно, Галчонок, ты пока в малой спаленке располагайся, а нам одеться надо, – она двинулась к дверям большой спальни.

– А моя любимая комната кем занята? – возмутилась гостья.

– Константином Львовичем. Ты его видела, чернявый такой парнишка.

– Мм! – искренне поразилась прозорливая старушенция. – Неужели он – тоже?..

– Ну, так получилось, – донеслось из спальни.

Уже через минуту оттуда выскочил приодетый академик и предложил свои услуги по переносу вещей в комнату.

– Давайте помогу, Галина Григорьевна!

– Корзинку и эту сумку – на кухню, – распоряжалась женщина, двигаясь следом за парнем и рассматривая его во все глаза. Потом всё-таки призналась: – Вот уж диво дивное! Но молодую Праню мне легче осознать молодой, я её постоянно такой помнила и всегда мысленно воспринимала красивой, цветущей. А как голос её помолодевший услышала, так у меня всё и оборвалось внутри: «Не она!», словно подсознание закричало. К середине разговора только два варианта оставалось: либо подменил кто-то мою сестру, либо операцию по омоложению провела. К финалу о подмене уже и не думала, а вот самой глянуть на неё решилась. Да и сама просьба отправить Лялькин паспорт на сказку определённую настроила. Но вот на… вас смотрю и никак поверить не могу, что девяносто…