жалуются на вареные яйца?
– Мы знаем, кому принадлежали руки.
– О, наконец-то. – Миллер снова сел. – Нашли тело?
– Не нужно – мы получили совпадение по ДНК.
– Это нам на руку. Во всех смыслах.
– Еще бы – и строго между нами с тобой и Управлением по надзору за поведением сотрудников полиции – теперь, когда мы знаем, чье это тело, я не думаю, что мы будем из кожи вон лезть, чтобы его найти.
– Стало быть, не местный викарий?
– Мерзкий гаденыш по имени Гордон Пикеринг. Известен тем, что поставлял различное оружие, включая как минимум одну ракету системы земля-воздух, разным сомнительным личностям по всему Северо-Западу. Думаю, Дрейпер когда-то покупал у него оружие.
– Так зачем же его убивать? – спросил Миллер.
– Не знаю, да и не особо интересует, – сказал Перкс. – Может, они поссорились, или Дрейпер был ему должен, вот и решил прикончить двух зайцев одним выстрелом. Он вряд ли имел большой выбор – руки ведь нужны были срочно, помнишь?
Миллер кивнул.
– Может, на маркетплейсах закончились.
– Но вот что важно. У Пикеринга есть брат. Крейг Пикеринг – еще один достойный гражданин – отбывает третий год из семи за тяжкие телесные. Как раз недалеко отсюда, в тюрьме Престона. Кроме уверенности, что Дрейпер убил Гордона Пикеринга и отрубил ему руки, мы, конечно, не знаем всей истории их прежних отношений…
Миллер попытался угадать, к чему клонит собеседник.
– Но, если они знали друг друга раньше, велика вероятность, что и брат Дрейпера тоже знал.
– В точку.
– Неплохо – по крайней мере, похоже на нужное направление.
– Думаю, стоит попробовать.
Андреа Фуллер – которая тоже задержалась допоздна – помахала, проходя мимо стола Миллера к выходу. Миллер помахал в ответ.
– Было бы неплохо нанести ему визит. – Он встал и надел пиджак, зажав телефон между плечом и челюстью. – Рассказать бедному старине Крейгу о его брате.
– Именно так я и подумал, – сказал Перкс. – Поэтому я организовал тебе разрешение на посещение завтра утром.
Миллер взял свой мотоциклетный шлем и последовал за Фуллер к двери.
– Как думаешь, стоит захватить ему кусок торта? Я заметил, что добрый кусок торта всегда помогает, когда сообщаешь плохие новости.
Покормив Фреда и Джинджер фруктовым салатом и расправившись с грибным ризотто, которое купил по дороге домой в “Джемелли”, он сел снова посмотреть видео. Он уже сбился со счета, сколько раз его пересматривал, но каждый раз, открывая ноутбук, надеялся, что то, что его беспокоило – мысли о том то, что делал мужчина после того, как передал Алекс конверт, – может превратиться из смутного ощущения в полноценное, решающее дело откровение, чтобы больше никогда не смотреть эту чертову запись.
Не превратилось.
Он схватил гитару и какое-то время сидел на диване, наигрывая несколько любимых песен “Битлз”. Сыграл “Here There and Everywhere” Маккартни, потом “In My Life” Леннона. Чтобы настроение не стало слишком сентиментальным, он начал играть “Rocky Racoon”, и когда поднял глаза, увидел Алекс, наблюдающую за ним из дверного проема.
Он кивнул ей, и она кивнула в ответ.
Ночь явно была не для разговоров, шутливых или каких-либо других, и Миллер знал, что это потому, что он все еще думал о только что увиденном – в очередной раз. Необъяснимая встреча. Миллер уже достаточно хорошо знал, что Алекс умела отвечать только на вопросы, ответы на которые он уже знал сам.
Когда он блуждал в темноте, ей нечего было сказать.
Он поймал себя на том, что начал играть менее известную песню “Битлз” “Not Guilty”, но по какой-то причине аккорды не ладились, поэтому он отложил гитару и вместо этого взял телефон.
– Привет, Финн…
– Привет, Миллер…
Миллер растерялся и несколько мгновений не знал, что сказать. Он звонил и оставлял сообщения по нескольку раз в день с тех пор, как Финн ушла из дома Говарда и Мэри, но сейчас она впервые сняла трубку.
– Это я, – сказал он.
– Я знаю, – сказала она. – Твое имя высветилось на телефоне. Поэтому я и сказала: “Привет, Миллер”.
– Ладно, умница. Просто удивился, что ты ответила, вот и все.
– Да, извини, – сказала она. – Я была немного занята.
Миллер проглотил очевидные вопросы о том, насколько занятым может быть человек, который большую часть дня сидит на улице с протянутой рукой. На самом деле, конечно, вопросы были неуместными, потому что он прекрасно знал, что она занимается и другими делами. Важнее всего было то, что, как бы легко он ни мог представить, чем занимается Финн – а Миллеру меньше всего хотелось бы это себе представлять, – ему не нужны были подробности.
Он снова посмотрел в сторону, но Алекс уже ушла.
– Я просто… хотел узнать, как ты, – сказал Миллер. – Как лицо?
– Да в порядке.
Миллер слышал гул близкого движения, звуки какой-то ссоры поблизости.
– Синяки сошли?
– Ну, уже не страшнее ядерной войны.
– Отрадно слышать.
– Вообще-то это даже неплохо для бизнеса. Люди жалеют меня больше обычного, понимаешь?
– Ну что ж… Нет худа без добра. – Миллер подумал о той лестнице на работе и представил, как голова Денниса Дрейпера ударяется о каждую ступеньку при падении.
– Вы его уже поймали? – спросила Финн. – Того, кто это сделал. Кто убил Энди.
Ответ был очевиден, конечно, но Миллер не особо хотел углубляться в это. В “почти получилось” и глупые решения.
– Нет, но Имран говорит, что поймаем.
– А, ну ничего тогда.
Они молчали несколько долгих мгновений. Ссора поблизости стала немного громче. Кто-то из двоих был бессмысленным придурком, а кто-то устал от того, что с ним обращаются как с отбросами.
– Извини, что вела себя как стерва той ночью, – сказала Финн.
– Ну, теперь ты говоришь глупости, – сказал Миллер. – Ты была расстроена.
– Все равно.
– Что ж, ты всегда можешь загладить вину, придя ко мне на ужин или что-то такое. Можем заказать еду на дом.
– Может быть.
– Кстати, у тебя достаточно теплой одежды? Знаю, сегодня было получше, но скоро снова похолодает.
– Я могу пойти в благотворительный магазин, если понадобится, – сказала Финн. – Тебе не нужно беспокоиться.
– Я знаю, что не нужно…
– Слушай, мне нужно идти – передашь от меня спасибо Говарду и Мэри?
– Без проблем, – сказал Миллер.
– Ну, знаешь, когда в следующий раз будете отплясывать, или чем вы там занимаетесь. – Послышался вдох и бумажный шелест; похоже, она курила. – И тебе, конечно, тоже.
– Мне что?
– Спасибо. В смысле… я, наверное, недостаточно часто это говорю.
– Не говори глуп…
Она повесила трубку прежде, чем Миллер успел сказать что-то еще, но это было неважно. Он понимал, что она не придет в ближайшее время, и это раздражало, потому что у него был миллион старых пальто и свитеров, которые он мог бы ей
