– Могу я поделиться с вами одним секретом? – спросила она. – Секретом, который я хотела бы сохранить в тайне от Рэнсома.
– Боюсь, я мало знаю о семейной жизни, но стоит ли иметь секреты от мужа?
– Если секрет этот послужит ему еще одним основанием для равнодушия? Да, я думаю, что такой секрет стоит хранить.
– Думаю, что вы не правы, но я даю вам слово сохранить все в тайне.
Пальцы ее еще сильнее сжались вокруг перил. Что-то заставляло ее открыть тайну своего происхождения этому родственнику. Она хотела, чтобы он понял, почему она недостойна Рэнсома. И когда она исчезнет, он сможет объяснить племяннику, как мало тот потерял.
– Сабрина мне не родная сестра. У моей матери уже был ребенок, когда она вышла замуж за отца Сабрины.
Она хотела продолжить, но слова застряли у нее в горле. Пребывание в Техасе, вероятно, сгладило грани воспитания Ричарда Шампьона, но он принадлежал к тому классу людей, которые считали себя американской аристократией, по праву рождения превосходящей всех своих соотечественников.
– Это не такой уж страшный секрет. – Он сжал ее плечо.
Анджела повернулась, внимательно посмотрела в его глаза, такие же добрые, как и у его племянника, и сердце ее сжалось.
– Мой отец был наполовину индеец чероки.
Рэнсом внимательно наблюдал, как краснохвостый ястреб одиноко парил в небе. Жизнь могла бы быть намного спокойнее, если бы он мог нанять такого ястреба для того, чтобы разыскивать О'Брайона. Он знал, что бывший офицер федеральных войск в конце концов найдет их, но кровь застывала у него в жилах при мысли о том, чтобы взять Анджелу с собой в поход. Длинные Рога были дикими, непредсказуемыми и злыми животными. Собирая их в большие стада в прериях, пастухи подвергались большой опасности. Рэнсом видел однажды, как бык пропорол человеку живот, и только жестокости войны сгладили его воспоминания. Видит Бог, гибель от удара быка была невероятно мучительной, лучше было самому застрелиться. Или попросить брата пристрелить тебя.
Последние моменты жизни Тедди возникли у него перед глазами. В этом была проблема с прошлым. Оно в любой момент могло включиться в настоящее, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Логика говорила ему, что он не мог удержать Тедди от участия в войне. Любое подразделение конфедератов приняло бы его, семнадцатилетнего, здорового и рвущегося на войну.
Логика также говорила ему, что никто не может обеспечить безопасность другого человека в том аду, каким была война. Но его собственный опыт не согласовался с логикой. Его младший брат погиб, когда находился под его командованием. Он обвинял себя в том, что не сумел сберечь брата.
Неужели он не сможет уберечь и Анджелу? Невероятно самоуверенно с его стороны думать, что он может защищать ее каждый день и в любой момент. Он не хотел оставлять ее на ранчо, когда сам отправится на охоту, так же, как не хотел брать ее с собой в это тяжелое и опасное путешествие.
Если он убьет О'Брайона, пошлет ли Сейлер кого-нибудь другого? И потом еще следующего? Сейлер может посылать кого угодно, но, пока он дышит, он будет стоять между любым, кого пошлет Сейлер, и Анджелой.
Анджела. Ее образ всплывал перед его глазами. Благодаря ей его одинокие ночи наполнились блаженством с кружевами и ароматом жасмина. Каждую ночь она приходила к нему в старенькой ночной рубашке, которую она носила еще в Теннесси. Для него это была самая эротическая одежда, которую он когда-нибудь видел. Бесконечное количество стирок сделало материал мягким и почти прозрачным, облегавшим все изгибы ее тела.
Ее нерешительность, проявлявшаяся в первые ночи, сменилась уверенностью, но прикосновения ее оставались такими же нежными и возбуждали его невероятно. Казалось, она была очарована его мужественностью так же, как он ее женственностью.
И когда эти маленькие прохладные руки касались его плоти, он чувствовал себя неукротимым. По ночам ему хотелось подарить ей все, что только возможно, даже луну с неба. Так было и в прошлую ночь. Он вспоминал, как от удивления у нее расширялись зрачки до такой степени, что почти исчезал серый цвет ее глаз, как изгибалось ее тело, стараясь найти более удобное положение. Он погружал нос в нежный аромат ее волос и обещал ей:
– В следующий раз будет еще лучше, мы не будем так торопиться.
Она прижималась к его груди, и ему было невероятно приятно ощущать ее тело на себе. Ему также нравилось доставлять ей наслаждение. Его неуправляемые мысли вместе с ритмичным покачиванием лошади под ним даже сейчас возбуждали его. К счастью, лошадь споткнулась и прервала его эротические мечтания.
– Проклятие, – тихо выругался он и почувствовал прохладный утренний ветерок на вспотевшем лице и шее.
Если это было доказательством того, как сильно он желал свою жену, то ему предстояло пережить жесточайшие шесть недель, когда она будет с ними в походе. Она будет членом его команды, но он не посмеет прикоснуться к ней после того, как они покинут ранчо. Это было бы несправедливо по отношению ко всем остальным мужчинам.
Но за это время он сумеет оплакать смерть Сабрины. Может быть, после этого он избавится от чувства вины и сможет спокойно думать о будущей жизни с Анджелой.
– Добрый день, сеньора Шампьон.
– Спасибо, Франциско. – Анджела пыталась отвечать на испанском языке, музыкальность которого она очень хорошо ощущала.
Эвита и Франциско уверяли ее, что она хорошая ученица. Он также обучал ее бросать лассо, сидя на лошади, и в этом у нее тоже были успехи.
– Миз Анджела! Миз Анджела! – раздался юношеский голос.
Испуганная лошадь прижала уши, Анджела крепче натянула поводья.
– Спокойнее, милая, – успокоила она лошадь. Из-за угла дома появился Томми.
– Простите, миз Анджела. – Он похлопал рукой по книге, которую держал в руке. – Я уже прочел ее. Можно мне пойти потренироваться с быками? Эвита говорит, что обед будет не раньше, чем через час.
– А тебе понравилась «Илиада»?
– Я полагаю, там слишком много сражений и описания военного оборудования. И слишком много трудных имен.
– Ладно, мы обсудим последнюю часть завтра утром. А книгу верни, пожалуйста, в комнату мистера Шампьона.
– Хорошо, я пойду туда взять мою шляпу.
Она вернула Томми шляпу его отца на второй день после его приезда на ранчо. И хотя парень старался выглядеть безразличным, радостное выражение на его лице сказало ей о том, как велика была его жертва в тот день в Теннесси. Входная дверь захлопнулась за ним с шумом, лошадь попятилась на пару шагов. По счастливому свисту юноши легко было догадаться, что он предпочитал запрягать быков, а не читать книги.
– Вы все-таки присмотрите за ним, Франциско, – попросила Анджела. – Я бы не хотела быть вынужденной писать его матери о том, что быки задавили ее сына.
