Читаем без скачивания Крымские «армагеддоны» Иосифа Сталина - Виктор Еремин

Европейская резиденция Джозефа Розена располагалась в Париже. Когда ему сообщили об арестах — не известно. Зато известно, что к его чести осенью 1937 г. глава корпорации обратился к КомЗЕТу (по словам самого Розена — в НКВД) с просьбой выдать ему визу в СССР.

В уже цитировавшемся выше письме Дж. Розена от 11 декабря 1937 г. к Полу Баерволду и Дж. Н. Розенбергу он заявил, что готов отказаться от дипломатического иммунитета и разъяснил причины такого решения: «Я считаю это обязанностью в отношении друзей и коллег, с которыми мы работали вместе многие годы. Я буду чувствовать себя как пес, если позволю им стать жертвами сталинского деспотизма, а сам смогу избежать преследования только потому, что я американский гражданин»[209]. Там же он изложил свое видение причин репрессий против сотрудников «Агро-Джойнта»: «Сталин явно страдает “шпиономанией” и в качестве предлога, что Советский Союз должен быть готов к неминуемой войне, он решил изгнать из страны всех иностранцев и иностранные организации»[210].

С высоты нынешних знаний невольно возникают вопросы: А разве не так обстояли дела, как видели их тогда сталинисты? Разве Сталин был не прав? Что должен был делать СССР для укрепления собственных тылов за два с половиной года до начала войны? Тем более, что власти страны были прекрасно осведомлены об антисоветской деятельности значительной части сотрудников «Агро-Джойнт», набранных Розеном в штат корпорации. Разве американское правительство, едва началась война с Японией, не отправило единым махом в концентрационные лагеря всех японцев, проживавших на территории США? Тогда какие претензии могут быть к правительству СССР, готовившему общество к моральной устойчивости накануне куда более страшной войны?

Еще большее недоумение вызывает заявление Дж. Розена, сделанное им в том же письме: «То, что происходит сейчас в СССР, находится за пределами моего понимания. Сталин разрушает страну и ситуация скоро станет безнадежной. Судя по разным прогнозам, есть надежда, что после фарса с так называемыми выборами, террор спадет. Будем надеяться!»[211] После выборов зимой 1938 г. террор против врагов народа только усилился и продолжался вплоть до прихода к власти в НКВД Л. П. Берии (25 ноября 1938 г.). Тогда-то и было арестовано подавляющее большинство сотрудников «Агро-Джойнта». Но как ни странно оказалось для «розенов», террор 1930-х гг. и в самом деле сыграл существеннейшую роль в укреплении СССР. Причем на столько тем, что в самом начале великой войны страна в течение всего полугода смогла перевести свою экономику на военные рельсы и оправилась от внезапного глобального нападения фашистов, но прежде всего тем, что в дальнейшем мощь ее только нарастала, да так, что ко времени кончины Сталина СССР не только полностью восстановился по главным экономическим направлениям, но и стал второй по могуществу державой мира.

По делу «Агро-Джойнта» помимо сотрудников были привлечены лица, получавшие финансовую поддержку лично от Розена, и непосредственно работавшие с корпорацией члены ОЗЕТа. Особое место здесь занимало Крымское отделение «Агро-Джойнта». Практически все сотрудники отделения были арестованы зимой 1938 г., в их числе директором А. Е. Зайчик и бухгалтер Е. Ашкинази. Сохранились свидетельства о том, что Зайчика подвергали изощренным пыткам, под воздействием которых он стал чуть ли не главным поставщиком информации о нелегальной деятельности Дж. Розена и трех его заместителей. В доносительстве Арона Ефимовича никто не винит, но и ложность его показаний никем не доказана — аргументом в пользу последнего является только факт пыток. Аргумент, бесспорно, весомый, если не знать, с каким врагом в лице «Джойнта» приходилось бороться в данном случае НКВД.

Дж. Розен получил визу на въезд в СССР в середине апреля 1938 г. после того, как дал обещание ликвидировать «Агро-Джойнт». В течение мая-октября 1938 г. все дела корпорации были приведены к завершению. Тогда же Розен долбился аудиенции у В. М. Молотова. Он хлопотал за сотрудников «Агро-Джойнта», но получил отказ, поскольку все арестованные признали свою вину. Единственное, что смог сделать Розен, это выделить ликвидационную компенсацию семьям осужденных из расчета среднемесячного оклада за год службы. Деньги выдавались негласно. Хотя сам он проходил по делу «Агро-Джойнта» как главный гитлеровский шпион и руководитель подпольной организации, арестовать Розена не решились. Ведь он пребывал на территории СССР с санкции американского правительства — для подписания соглашения о ликвидации деятельности «Агро-Джойнта».

Летом 1938 г. арестованные по делу «Агро-Джойнта» были преданы суду. Всего 70 человек. Заместителей Розена — С. Е. Любарского, И. А. Гроера и Б. М. Ханиса судила Верховная коллегия Верховного суда СССР, расстрельные приговоры им завизировали лично И. В. Сталин и члены Политбюро. Остальным сотрудникам «Агро-Джойнта» приговоры выносили «тройки», военные трибуналы и Особое совещание НКВД. Помимо указанных лиц были расстреляны еще пятеро сотрудников корпорации, в основном бухгалтера. Остальные были осуждены на различные сроки работы в лагерях — от 5 до 10 лет. Там выжили единицы. Так, А. Е. Зайчик получил 5 лет лагерей. В лагере он и умер в 1943 г., накануне своего освобождения. А бухгалтера Крымского отделения Ефима Савельевича Ашкинази расстреляли.

Еврейская колонизация Крыма была свернута поздней весной 1938 г. Уже с января 1934 г. в документах КомЗЕТа рядом с Крымом все чаще стал упоминаться Биробиджан. Произошла постепенная переориентация комитета и ОЗЕТа на Приамурье. Переселенческие проблемы на полуострове стали вотчиной «Агро-Джойнта». 15 декабря 1935 г. было дано распоряжение по КомЗЕТу о ликвидации его Крымского представительства. В частности, до апреля 1936 г. были уничтожены все его печати. Далее информацию о еврейских переселенцах в Крыму КомЗЕТ получал преимущественно от «Агро-Джойнта»…

Финал КомЗЕТа и ОЗЕТа был печальный. НКВД уже давно занимался еврейским националистическим подпольем. Сколько бы ни отрицали факт его существования предвзятые исследователи[212], но приверженцев Троцкого-Зиновьева-Каменева в стране, в ее руководстве и армии, а особенно среди творческой интеллигенции в столице было чрезвычайно много. Сегодня это признают большинство объективных историков. Невозможно отрицать и то, что такими приверженцами преимущественно были евреи по национальности, занимавшие высокие посты в разных сферах жизнедеятельности страны и партии. Поэтому говорить о существовании такого подполья в СССР как минимум правомерно.

Главой заговора следователи определили бывшего председателя ЦК Бунда А. И. Ванштейна. Он курировал еврейскую колонизацию в Крыму по линии Белоруссии, встречался и подолгу беседовал с Дж. Н. Розенбергом, через которого вступил в контакт с руководством «Джойнта», в частности, с Варбургами. Так что причина выбора очевидна. Ванштейна арестовали 3 февраля 1938 г. Но уже 9 февраля он был найден мертвым в камере. По официальной версии умер от сердечного приступа, но бытует версия, будто покончил с собой[213]. Не исключена вероятность его убийства как ненужного свидетеля.

Вторым руководителем заговора признали персонаж помельче — председатель ОЗЕТа С. М. Диманштейна. В начале 1920-х гг. он возглавлял Евком и был непосредственно подчинен Сталину по линии комиссариата по делам национальностей. В частности, он поддерживал А. И. Чемеринского, обвинившего Сталина перед Лениным в том, что тот не признает еврейскую нацию и предпочитает иврит идишу. Ко времени ареста имя Диманштейна уже мелькало в следственном деле о татарских и среднеазиатских националистах, в т. ч. прометеевцев. В наши дни утверждается, будто обвинения, выдвинутые против Диманштейна, были сфальсифицированы по приказу Н. И. Ежова[214], но непредвзятость самих исследователей столь сомнительна, что невиновность Семена Марковича остается под вопросом. Объективности ради процитирую следующее утверждение: «При его реaбилитaции в 1955 г. выяснилось, что Димaнштейн под пыткaми оговорил себя, “признaвшись” в связях с инострaнными спецслужбaми. Однaко в зaхвaченных Советской aрмией в годы Второй мировой войны немецких секретных aрхивaх он кaк один из видных советских госудaрственных деятелей лишь упоминaлся в кaртотекaх гестaпо и фрaнцузской контррaзведки, причем никaких других, в том числе компрометирующих его дaнных, в этих документaх обнaружено не было. В зaключении комиссии по реaбилитaции констaтировaлось тaкже, что вопреки вынесенному приговору Димaнштейн никогдa не входил в Бунд и не был сионистом, a, нaоборот, вел борьбу с этими политическими течениями, получaя соответствующие директивы, в том числе и от Ленинa»[215]. Доказательство, как видим, зыбкое, поскольку прежде следовало бы доказать и применение пыток, и отсутствие связи осужденного с руководством «Джойнта». Ведь особенность всех процессов подобного типа заключалась в том, что шпионаж списывался на немецкий фашизм, польскую или турецкую контрразведку, а на деле имелись ввиду транснациональные корпорации, базировавшиеся преимущественно в США и Великобритании. Тем более, что речь идет о руководстве ОЗЕТа, которое изначально противостояло сионистам в вопросе первенства при учреждении еврейской государственности.