душа, моя моральная поддержка и самый большой поклонник. И, просто потому что он один из тройняшек фон Бик, он такой же сумасшедший, как и его братья.
Я бы предпочел спланировать свадьбу, мне, черт возьми, тридцать два, пора бы уже, но вместо этого я застряла со своими придурками, у которых не только одна фамилия, но и одна коллективная мозговая клетка.
Зендер, Зено и Зейн выстроились передо мной в ряд, и у всех у них такой вид, будто я пнул их щенка. К слову, у них нет щенка. У них есть труп, истекающий кровью, на мой любимый ковер. Это хуже, чем тот раз, когда Зено притащил домой сбитое машиной животное и заявил, что придумает, как его оживить.
Я указываю на него и шиплю:
– Кто из вас придумал гениальную идею притащить его домой?
Тройняшки обмениваются взглядами, кивают друг другу в своей жуткой, идеально синхронной манере и сжимают губы в тонкую линию.
– О, значит, мы снова пойдем этим путем, да? - спрашиваю я и скрещиваю руки на груди. – Коллективное молчание? Отлично, я тоже могу поиграть в эту игру, посмотрим, как долго это продлится.
Если кто и знает их лучше, чем их родители, так это я. Из всего, что они могут ненавидеть, есть буквально только одно, что действует им на нервы как ничто другое — звук постукивания ногой по полу.
Я так и делаю. Я ухмыляюсь и начинаю постукивать ногой по полу, ожидая, когда кто-нибудь из них сломается.
Боже, я должна была знать, что за отличный секс приходится платить больше. За все оргазмы, которые эта троица принесла в мою жизнь, а их было много, они приносят вдвое больше проблем.
– Не делай этого, любимая, - скулит Зейн и, как и было предсказано, срывается первым.
– Да, - ворчит Зендер и скрещивает руки на груди, повторяя мои действия. – От этого звука у меня болят десны.
– Раз и два, раз и два, раз и два, - бормочет Зено, и я уже знаю, к чему всё идёт.
– Нет! - шиплю я на Зено. – Даже не думай петь рождественские песни! Мы не можем позволить себе, чтобы соседские собаки снова выли вместе с тобой. Ты же знаешь, что вызовут полицию, а когда они приедут, ни один из вас не сможет объяснить, как это оказалось на моём ковре!
Я снова указываю на труп.
– О, я знаю, мы можем сказать им, что это реквизит для Хэллоуина, - предлагает Зейн, и я не знаю, улыбнуться ли мне тому, как мило он выглядит, или запустить ботинком ему в голову.
– Зейн, малыш, - шиплю я. – Сейчас декабрь, милая, а Хэллоуин в октябре.
– О, - бормочет он и одаривает меня застенчивой улыбкой. – Тогда забудь.
Я закрываю глаза, вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, затем медленно считаю до десяти, чтобы успокоиться. Когда я снова открываю глаза, все трое на цыпочках приближаются к двери, похожие на мультяшных грабителей.
– Стоять!
Я кричу, и они подчиняются.
Один за другим они опускают головы и неохотно волочат ноги, возвращаясь и выстраиваясь передо мной. На этот раз они стоят ближе друг к другу, соприкасаясь плечами, как будто пытаются выступить единым фронтом.
– Не ведите себя так жалко, это не спасёт ваши задницы! - бормочу я, и тройняшки воспринимают мои слова как вызов, каким-то образом умудряясь выглядеть совершенно опустошёнными.
Понимая, что из этого ничего не выйдет, я сажусь на диван и смотрю на них с ненавистью, совершенно молча. Я тоже могу играть в их игру. В конце концов, один из них сломается под давлением, и я стану свидетелем этого момента.
Первые пять минут проходят довольно спокойно, но когда начинается шестая, уголок моего рта дергается, когда я наблюдаю, как Зендер ни с того ни с сего шлепает Зено по затылку и шипит:
– Я же говорил тебе, что это не сработает, но нет, ты никогда не слушаешь.
Зено сердито смотрит на него и потирает затылок.
– Эй, за что это было? Я даже не убивал того парня!
– Ты этого не делал, но это была твоя идея - затащить его домой! - шипит Зендер.
Они обмениваются еще несколькими резкими словами, прежде чем Зейн вставляет свои два цента в разговор.
– Эй, я думаю, мы могли бы купить ей шоколад, она простит нас, если мы дадим ей сладкое, верно?
И Зендер, и Зено обрушивают свой гнев на Зейна в тот момент, когда он объясняет свой план.
Честно говоря, я бы сейчас не отказалась от коробки шоколада. Наблюдать, как они обвиняют друг друга, пока я наслаждаюсь чем-то сладким, звучит не как самый худший сценарий.
– Дело не в её пристрастии к сладкому, идиот! Дело в этом чёртовом ковре, - замечает Зендер.
Зено тут же оживляется.
– Да, проблема в ковре, нам нужно от него избавиться.
Я едва сдерживаю смех, когда Зендер щиплет переносицу и шипит:
– Идиоты, я делил утробу с идиотами.
И Зено, и Зейн выглядят искренне обиженными словами Зендера, и неудивительно, что вскоре после этого все они начинают спорить. Каждый пытается перебить другого, указывают пальцами, звучат угрозы, а я, ну, я получаю от этого шоу огромное удовольствие.
Тело на ковре по-прежнему остается проблемой, но пока они не кричат друг на друга и не привлекают внимание соседей, я не против просто наблюдать за ними.
Как бы глупо это ни звучало, это редкий случай, когда тройняшки хоть немного вменяемы. Пока они заняты оскорблениями друг друга, ни один из них не держит нож и не наносит удары людям.
Как мне так повезло заполучить не одного, а сразу трех сексуальных, одинаковых мужчин, для меня загадка. Это обернулось против меня тем, что все трое почему-то получают удовольствие от убийства людей, но иногда нужно закрыть глаза на негатив.
Когда их споры становятся невыносимыми даже для меня, я прочищаю горло, и звук действует как по волшебству — все трое мгновенно замолкают. Мои глаза несколько раз скользят между их раскрасневшимися лицами и телами, прежде чем мне приходит в голову идея, как получить нужный ответ.
– В последнее время я чувствую себя очень одинокой, - говорю я, сдерживая улыбку, которая появляется в уголках моих губ.
– О нет, только не это, - ворчит Зено, а Зендер и Зейн отступают на
