превышая его возможности.
В эти минуты сын бывал единственным слушателем и судьей. И отцу нужна была его откровенность.
Однажды Василий Иванович, словно размышляя вслух, высказал мысли, хорошо запомнившиеся Игорю: «Мне кажется, – говорил он, – музыка – один из наиболее сложных и естественных видов искусства. Ведь мы ее воспринимаем сразу и оцениваем сразу, – принимает слух или нет, – третьего не дано, фальшь идет или нет. Иной роман прочитаешь, поди разберись тут же, сколько там фальшивых звуков, фраз, мыслей, образов, а здесь все оголено, нараспашку. Перед тобой, как на ладони, – готовый результат, и не видно, как к нему шли, через какие муки рождалась простая с виду тема. Комментариев и предисловий тоже ведь не приложишь, да и словами звук не передашь. Самые глубокие, сильные чувства передаются через музыку непосредственно. Любовь и ненависть, борьба со злом, чувство своей земли, родины.
Человек может быть не подготовлен для восприятия какого-то музыкального жанра или отдельного произведения, но даже и в этом случае мелодический рисунок, краски бьют, стреляют, как стрелы: они либо разят, либо пролетают мимо. Потому что у истинного искусства один родник, один источник, одна почва – народная…»
Отношения между отцом и сыном были очень дружеские, они любили друг друга. Уже в преклонном возрасте Василий Иванович, отправляясь на улицу Качалова, чтобы записать некоторые свои произведения, брал с собой сына. Старому музыканту нужна была сыновняя поддержка.
Так уж сложилась его жизнь, что он всегда опирался на свои собственные силы. И воля его не слабела. Даже в 1955 г., уйдя в отставку (кстати, в возрасте 71 года, что в звании полковника чрезвычайно редко встречается в армии), он продолжал трудиться и еще неоднократно брал в руки дирижерскую палочку. Однако теперь его время в основном посвящалось композиторской работе. Ею он занимался по большей части на даче под Абрамцевом.
Заговорив о силе воли отца, Игорь Васильевич вспоминает с его слов такой характерный момент. Василий Иванович раньше много курил, по две пачки «Казбека» в день. И вдруг в 50 лет бросил курение сразу и навсегда. И не потому, что пошатнулось здоровье. Просто была в этом человеке большая сила воли. Лечащий врач как-то сказал ему: «Василий Иванович, хотите подольше пожить, бросьте эту сосульку». «Хорошо, – ответил Василий Иванович, – я больше не курю».
Все, что мешало работе, жизни, он безоговорочно отбрасывал. Внешне это выглядело просто, как само собой разумеющееся. Видимо, по той же причине он был равнодушен к спиртному.
– В доме, – продолжает Игорь Васильевич, – практически не было вина. Отец мог в праздники выпить немного коньяку. Бытует такое мнение: «Не пьет, значит, больной». Нет, просто вино не способствовало его деятельности, ритму его жизни, творчеству.
Василию Ивановичу исполнилось 79 лет, когда Игорь окончил институт. «Сын, – говорил он с гордостью, – я дал тебе высшее образование. Остальное зависит от тебя…»
Василий Иванович не любил читать мораль, не любил вообще «давить» на личность, веря в то, что человек должен дойти до истины сам, сам в ней убедиться. Лучшим воспитателем детей в семье он считал жизнь самих родителей. «Мое слово не будет иметь никакого веса, если я сам веду себя плохо», – говорил Василий Иванович. Достойным примером детям была его собственная жизнь.
Пройденный путь
Благо людей в жизни.
А жизнь в работе.
Л.Н. Толстой
Конец 50-х. Василию Агапкину трудно смириться с отставкой. Да, действительно, по возрасту и здоровью он не может больше каждодневно дирижировать оркестром. Однако пока ощущаются творческие силы, пока беспокойно бьется сердце, пока горят, а не тлеют чувства, не может быть и речи об «отставке от работы». Он принимает у себя учеников, иногда, пусть ненадолго, становится за дирижерский пульт. Взмах палочки дирижера… Это мгновение всегда было и останется самым ярким ощущением в его жизни.
Василий Иванович много записывается с оркестром для радио. Долгие часы просиживает в библиотеках. В записной книжке тех лет есть карандашные пометки. Он, например, возвращается к «Летописи моей музыкальной жизни» Римского-Корсакова. Среди прочих есть в книжке и такая запись слов великого композитора из «Эстетики музыкального искусства»: «Музыка, как основное созидательное искусство есть искусство поэтической ткани». Или вот еще выписанное Агапкиным высказывание из статьи Римского-Корсакова «Эпидемия дирижерства»: «Как трудно отличить публике, кто причина верной игры и хорошего ансамбля – дирижер или оркестр… Дирижер есть действительно учитель своей капеллы. Он своими указаниями доводит постепенно своих учеников до степени артистичности, он заботится о подготовке новых учеников взамен выбывающих артистов…».
Да, сколько учеников взрастил сам Василий Иванович, сделав из них настоящих музыкантов. Ради одного этого стоило жить. И оркестр он передал в верные руки, передал в составе сильном, творчески ищущем. Дружный, слаженный коллектив воспитал. Мысли эти поддерживали, рождали новый импульс для работы. Жила уверенность в нем: многое может еще передать он своим последователям, тем, кто продолжил его дело, традиции созданного им оркестра.
Быть полезным людям… И Василий Иванович Агапкин вновь и вновь идет на репетиции оркестра, принимает участие в подготовке нового репертуара.
Работает он и как композитор. Пишет партитуру к своим полузабытым вальсам, давая им новую жизнь, как бы «проявляя» их не утраченную и по сей день прелесть. Таков старый вальс Агапкина «Голубая ночь» – глубоко лиричное произведение, навеянное легкой, чуть сентиментальной грустью, в которой отчетливо чувствуются интонации радостного восприятия жизни. Это в хорошем смысле слова парковая музыка, созданная в стиле, характерном для начала века.
Вальс полон очарования и красоты. Нежно льется мелодия, ведет свою томную партию баритон. Разгораются чувства ожиданием, мечтой о любимом, который где-то далеко-далеко. Но вот и ответ от него, весточка. Вклиниваются, врываются радужные звуки флейты, гобоя, как бы символизируя живой отклик на чувство.
Агапкинскую партитуру вальса отличает простота и доступность. Вальс может исполняться и большим профессиональным коллективом музыкантов, и маленьким самодеятельным оркестром.
Партитура «Голубой ночи» была включена в «Сборник старинных вальсов для духового оркестра», изданный в 1959 г. Это произведение попало в число двенадцати классических вальсов, среди которых «Дунайские волны» И. Ивановича, «Воспоминание» А. Джойса, «На сопках Маньчжурии» И. Шатрова, «Царица бала» В. Беккера, «Над волнами» Ю. Розас.
Примерно в то же время написаны и изданы Государственным музыкальным издательством партитура и голоса «Марша на темы революционных песен».
В бодром решительном темпе марш начинается песней – лейтмотивом всего произведения «Смело, товарищи, в ногу». Словно революционный вихрь, сметающий старые устои, прокатился по планете. Видится боевой отряд восставших рабочих, уверенно и твердо печатающих шаг, точь-в-точь как
