Сегодня поедем быстрее, будем чаще менять лошадей, надо оторваться как можно дальше. Ты как в седле держишься, сможешь выдержать быстрый темп? — спросил Снор у меня.
— Я, конечно, не кочевник, спать в седле точно не смогу, но думаю часов десять смогу выдержать, — ответил я.
В принципе я дружил с верховой ездой, как в прошлой жизни, так и в этой. Тем более в академии были уроки верховой езды, как обязательная дисциплина. Перед тем, как тронуться в путь, Снор заставил меня сменить одежду. Он снял наиболее чистую с кочевников, а лицо я повязал платком. Двойная польза, не заметят моего имперского лица, да и пыль меньше попадает в нос и рот.
— Поедем по тракту в сторону Белогорска, на тракте наши следы затопчут, так будет сложнее нас искать тем, кого отправят в погоню, — принял решение Снор.
Я ничего не стал говорить. А что тут скажешь? Пусть сейчас Снор решает, как будет лучше для нас. Эльфорк менял лошадей чаще, чем я. Не удивительно, ведь он намного тяжелей меня. Мы останавливались всего пять раз, да и то для того, чтобы напоить лошадок в мелких речках или ручьях. Преодолели километров сто. Похоже я погорячился со своими умениями верховой езды. Когда мы остановились на ночлег, я еле сполз с лошади. Снор приготовил нехитрый ужин, после которого я сразу завалился спать. На следующий день всё повторилось, а потом на следующий то же самое. Через пять дней я начал думать о том, как бы приспособиться, чтобы спать прямо на ходу.
Мы не дохали до Белогорска километров десять. Снор повернул на запад, по лесным дорогам мы выехали к реке Ишим, переправились вплавь. Снор посчитал, что ехать к переправе небезопасно. Спешились в лесу. Снор скинул все наши вещи на землю.
— Я поеду в Белогорск, на торг. Продам там всех лошадей и лишнее оружие. Куплю три лошади и еды в дорогу, сменить лошадей будет хорошим ходом. Дальше будем ехать небыстро, в основном по лесу. Надеюсь, до нужного места доберёмся за неделю, жди здесь, я недолго, заодно отоспишься, — распорядился Снор.
Я кивнул, как только Снор скрылся, сразу завалился спать. В лесу жара не так чувствуется, как в степи, потому я проспал долго. Разбудил меня вернувшийся Снор. Он привёл небольших степных лошадок, на одну из них были загружены мешки с запасами продовольствия.
— Собирайся, пока светло успеем сколько-то проехать, — решительно заявил Снор.
— Снор, а ведь ты даже не знаешь, как меня зовут. Кому же ты решил отдавать долг жизни, если не знаешь имени? — спросил я, усаживаясь в седло.
— Если не говоришь, значит так надо, — ответил Снор.
Мы тронулись в путь, успели проехать по лесным тропинкам почти два часа, когда встали на ночлег. Во время ужина я рассказал о себе Снору, из какого я рода и прочие мелочи.
— Я буду называть тебя «хозяином», твои имена сложные для меня. Теперь я понимаю, почему ты не хотел никого у нас называть «господином». Ведь князь — это никак не ниже хана, мне понравилось, как ты отказался называться рабом. У нашего народа очень ценят сильных и храбрых воинов, хоть ты и лекарь, — ответил эльфорк.
По лесным тропинкам и дорогам мы двигались на северо-запад. Ушла ещё неделя, когда мы приблизились к нужным местам.
— Где мы сейчас? — решил я спросить у Снора, наше местонахождение.
— Здесь земли эльфов, теперь нас не догонят, а когда доберёмся дор места и вовсе потеряют, что для нас хорошо, — ответил Снор, но от его ответа, я не стал знать точнее, куда мы забрались.
Ещё два дня добирались по лесам. После обеда второго дня, Снор указал рукой в сторону леса, что был наиболее густым в северо-западном направлении.
— Там линья Нинкуэ, что значит Белое озеро. Живёт возле озера один отшельник, вот у него и спрячемся. Его имя Воронвэ, странная личность, не жалует эльфов и орков. Ему больше двухсот лет, эльфы живут гораздо дольше, чем орки. Род отшельника вымер, вот он и ушёл ото всех, живёт один, иногда ходит в земли сумрака.
— Его имя имеет значение? — спросил я.
— Да, непреклонный, — коротко ответил Снор.
— Почему ты считаешь, что мы сможем спрятаться у него? Он может и не пустить нас, разве не так? — вновь спросил я, не понимая почему Снор выбрал именно это место.
— Если прогонит, будем искать другое место, но думаю он тобой заинтересуется, хотя бы ради любопытства, — пожал плечами Снор.
Спрашивать далее у Снора что-либо не имело смысла, он замолчал и на мои вопросы больше не отвечал. Мы ехали по лесным тропинкам, лошади шли шагом. Похоже, что Снор уже не торопится. Справа от нас я разглядел три больших озера. И вот мы уже двигаемся по тропинке, а справа и слева густой лес, ехать по такому будет очень неудобно. Наконец Снор остановился, он чего-то ждал. Я не спрашивал его ни о чём, всё что мне оставалось, тоже ждать. Примерно через десять минут вышел из леса рослый эльф, я определил его расу по остроконечным ушам. Эльф одет в серо-зелёный балахон с капюшоном, но капюшон лежит на плечах. В руках эльфа какой-то странный посох, на оголовье которого блестит кристалл. Волосы седые, нет ни бороды, ни усов. Острый взгляд направлен прямо на нас, а рядом с эльфом стоят два сумеречных волка, которые внимательно смотрят в нашу сторону.
Ноябрь 2002 год. Окрестности линья Нинкуэ. Отшельник.
Встретить здесь, совсем неблизко от сумрака сумеречных волков было удивительно. Я хотел потянуться за луком, но Снор будто спиной почувствовал моё движение, поднял руку, призывая меня не делать лишних движений. Несколько минут эльф осматривал меня и эльфорка. Заговорил он на эльфийском языке, как я понял далее, Снор знал язык эльфов. Да и я в принципе знал, но говорить об этом не торопился.
— Мне интересно, что делают вместе человек и эльфорк? А ещё я хочу услышать, зачем вы пришли в мой лес? — голос эльфа был чуть-чуть грубоватым, даже с хрипотцой.
— Мы бежим от Углак-хана, ищем защиты, — ответил Снор.
— Углак-хан не войдёт в леса элди [9], ему никто не позволит. Но хан может назначить выкуп, тогда элди сами притащат вас к хану, — произнёс отшельник.
— Потому мы пришли к тебе, эльфы
