Лишь когда мы оба, потные, вымотанная, добрались до душа, я пригрозила больше никогда не готовить если он примется ко мне лезть опять.
— Никогда? — с грустью усмехнулся Архан. — Насть…
Он резко замолчал, и молча залез в ванную со мной.
— Что? — я не поняла почему он так резко… зажался.
— Не говори глупостей, — отвернул в сторону голову, словно боялся. Он меня не видел, но все равно, в этом жесте было слишком много боли.
— Та что ты хотел сказать? — меня это начало немного злить.
— Ничего.
— Нет уж. Говори.
— Просто… — выдохнул Архан как-то сдавленно. — Ты молодая. Красивая…
— Этого ты не знаешь, — сказала я уверенно, начиная понимать, о чем этот дурак. — Ты понятия не имеешь, красивая ли я.
— Знаю, — коротко и серьезно ответил он. — И жизнь у тебя вся впереди.
— Архан, — я закатила глаза. — Перестань.
— Что перестань, Насть? Я слепой. В одном Саид был прав — я слепой. Ты всю жизнь хочешь прожить с калекой?
— Я хочу прожить всю жизнь с мужчиной, которого люблю, — мой голос был спокоен. Я даже не нервничала. Сказала, как есть. Люблю. И точка.
— Насть, — Архан откинул голову назад, словно не услышал моих слов.
— Я люблю тебя, Архан Гаджиев. И никуда я не собираюсь, — сказала я с гордостью. Да, я понимала и принимала каждое слово. — И…
— Но…
— И, если ты не будешь перебивать! — я чуть повысила голос, но сразу улыбнулась и быстро чмокнула его в подбородок. — И если дослушаешь до конца, то узнаешь, что есть шанс, — вот тут у меня в горле пересохло и слезы подкатились. Еле нашла в себе силы договорить: — Ещё есть шанс вернуть тебе зрение.
Глава 61. Настя
Два месяца спустя…
Я сидела в узком коридоре клиники, сжимая в руках бумажный стаканчик с давно остывшим чаем, и смотрела в одну точку. В последнее время меня мутило от кофе.
Часы на стене тикали слишком громко. Каждый щелчок отдавался где-то под рёбрами.
Архан находился в операционной. Прошло уже сорок семь минут. Доктор говорил, что на всё про всё уйдет не больше часа. Вроде немного, но каждая минута длилась как вечность.
Я оказалась права. Когда Архана начали лечить иначе — капельницы, дополнительные обследования, другой протокол — его состояние стало меняться. Медленно, осторожно, но заметно. Прежде все доктора, с которыми он имел дело, работали, по-видимому, на Саида. Они не то, что не улучшали здоровье Архана, а скорее дополнительно вредили ему. Наверное, Саид передумал в конечном счёте убивать своего «названного сына». Решил, что и калека вполне сойдёт, чтобы отстранить его от дел. Саид знал, что дочь его боится и не выдаст Архану правду, да Зейнаб и не знала обо всех злодеяниях отца.
Сейчас врачи говорили сухо, без эмоций, а у меня внутри всё переворачивалось от каждого их слова. Они не давали обещаний и не подкрепляли надежд. Всё было слишком непредсказуемо.
Однако постепенно у Архана начало проясняться зрение. Он стал различать, где находится: улица или помещение, день или ночь, темно или светло. Мог разглядеть силуэты даже небольших предметов. Прогресс был, хоть и небольшой. Для финального рывка нужна была операция, причём, как предупредили врачи, после неё даже может случиться непоправимая потеря. Пан или пропал. Архан решил рискнуть…
— Ещё там? — голос Мадины вернул меня в реальность.
Как всегда, цокая своими дорогими каблуками, она подбежала ко мне и крепко обняла. В нос ударил сильный сладкий запах цитрусовых и корицы.
Боже… Меня сейчас вывернет…
— Настенька, — голос Марьям был мягким, она шла медленнее, чем её дочь.
Я встала, хотела поприветствовать, но этот едкий запах духов Мадины заставил остановиться. Голова ещё больше закружилась. Я ничего не успела предпринять, когда внутри случился отвратительный спазм.
Я рванула в туалет, который, слава богу, находился прямо за углом. Еле успела. Скудный завтрак и чай покинули меня очень быстро.
— Настя! Настя! — Мадина уже стучала в дверь, я слышала её встревоженный голос.
— Не кричи так, — одернула её мать.
— Всё хорошо, — прохрипела я, стоя на коленях перед «белым другом». — Я в порядке. Открыто.
Обе женщины вскочили внутрь без колебаний. Мадина уже открывала трясущимися руками бутылку воды.
— Мадин, — я отшатнулась от неё, — ты можешь… пожалуйста, отойти. Твои духи. Запах такой резкий. Прости.
— Ой… Прости! Они только вышли. Но я только раз обрызнулась. Мам, что, так сильно пахнет? — Мадина растерялась от моих слов. Начала себя нюхать, что выглядело забавно.
— Нет, не сильно, — Марьям внимательно посмотрела на меня. Слишком внимательно. — Тебя давно вот так от запахов воротит?
— Ну…
— Грудь болит в последнее время, когда Архан к ней прикасается? — на полном серьёзе спросила меня мать Архана. Его мать!
— Ну… Так, стоп! — у меня колени начали дрожать и, кажется, разъезжаться в разные стороны от её слов. — Я не… Нет, это невозможно…
— Уверена? — Марьям выгнула бровь и уткнула руки в боки. — Хоть ты и на медика учишься, Настенька, но вот в практике я всё же лучше тебя разбираюсь. У меня, как-никак, двое детей.
— Вы, вообще, о чём? — спросила Мадина, хлопая ресницами. До неё явно не доходило.
— Возможно, — я уже сама не понимала, правда это или нет.
— Тут аптека на первом этаже. Сходишь, или с тобой…
— Я сама, — выставила руку вперёд. Ещё не хватало, чтобы Марьям мне тест на беременность покупала.
Кое-как поднялась, умылась холодной водой и пошла к лифту, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел. Сердце билось слишком быстро. Мысли путались.
Нет. Рано. Глупо. Это просто стресс. Просто нервы. Просто я слишком много плакала в последнее время.
Продавщица без эмоций продала мне тест, а вот у меня руки тряслись, когда я прикладывала карту к терминалу. Идти на второй этаж к Мадине и Марьям я не хотела. Забежала в туалет на первом, закрылась и сделала быстро всё, как было написано на упаковке. Подождала две минуты, показавшиеся двумя часами.
А потом увидела результат.
Почему-то не испугалась и не огорчилась.
Закрыла колпачком тестер и опять запихнула в коробку.
Когда я поднялась на второй этаж, в коридоре уже стоял доктор, а Мадина и Марьям слушали его.
— Уже? — я подбежала, ощущая, как сердце тарахтит.
— Да. Он уже просыпается. Но к нему по одному можно. Чтобы фокус не рассеивался. Хрусталики глаз почти восстановились после курса лечения. Однако сейчас ему нужен покой.
— Иди, — Марьям подтолкнула меня вперёд. — Мы тут подождем.
— Но я тоже хотела его увидеть, — надула губы Мадина, но мать лишь взглянула на неё, и та быстро стухла.
В палате было тихо. Жалюзи не пропускали солнечный свет, который был сейчас Архану противопоказан. Создавалось такое ощущение, что уже смеркается, хотя было ещё утро. Архан лежал с закрытыми глазами, но находился в сознании.
Мне вдруг стало страшно. Ладони вспотели. Вновь подступала тошнота и захотелось плакать.
Чёрт… А вдруг я ему не понравлюсь? Может у меня нос кривой, или зубы недостаточно белые? Или разрез глаз не тот?..
Я тихо закрыла дверь, и Архан повернул голову.
Сердце пропустило удар…
Он смотрел… Он смотрел на меня. Он видел меня. Я не знала, насколько четко, но он явно сфокусировался на мне.
— Привет, — прошептала я, делая шаг к кровати.
— Привет, — тоже прошептал Архан. Уголки его губ дрогнули в еле уловимой улыбке. — Насть… — он замолчал на мгновение. — Ты такая красивая.
Слёзы покатились из глаз. Я подошла к нему и обняла. Говорить не могла. Просто обнимала его крепко-крепко. Не думала, что вот так отреагирую.
— Я так счастлива, Архан. Боже, ты видишь…
— Да, вижу, — он улыбнулся, широко, искреннее. Счастливо. — Всё ещё вокруг плывёт немного, но я вижу тебя. Бля, Насть, какие у тебя глаза красивые, и губы, и нос, и ямочки. Блин. Это лучший подарок.
