полированного дерева. Он заметил письменный стол, низкий столик, стулья и визозаписывающую стойку с ножками в форме лир.
– Вы уже вызвали охрану? – спросил Орн, опять сосредоточивая внимание на аббоде.
– На что мне охрана? – удивился аббод. – Охраняя, мы только создаем нужду в охране.
Тощая рука вновь указала на стул.
– Прошу, сядь. Меня беспокоит, что тебе некомфортно.
Орн пригляделся к стулу – тот был сделан из тонких планок, без подлокотников, в которых могли бы скрываться тайные оковы.
– Это просто стул, – сказал аббод.
Орн сел так, будто нырнул в холодную воду – все мышцы напряглись, готовые к прыжку. Ничего не произошло.
Аббод улыбнулся.
– Видишь?
Орн облизнул губы. Ему не нравился воздух этой комнаты, в нем словно чего-то не хватало, и это раздражало легкие. Что-то здесь казалось очень неправильным. Все шло не так, как он себе представлял, но теперь, размышляя об этом, он не мог объяснить себе, как именно представлял эту встречу. Все просто шло как-то не так.
– Тебе сегодня пришлось тяжело, – сказал аббод. – По большей части это было необходимо, но, прошу тебя, прими мое сочувствие. Я хорошо помню, как все случилось со мной.
– Вот как? Вы что, тоже прилетели сюда за ответами?
– В каком-то смысле, – сказал аббод. – В очень глубоком смысле.
– Почему вы пытаетесь уничтожить КИ? – вырвалось у Орна. – Вот на что мне нужен ответ.
– Бросить вызов – не то же самое, что пытаться уничтожить, – сказал аббод. – Тебе удалось понять назначение своей инициации? Ты знаешь, почему согласился участвовать в этих опасных испытаниях? – Его большие глаза, карие и блестящие, невинно смотрели на Орна.
– А что еще я мог сделать?
– Много чего, как ты только что продемонстрировал.
– Ладно… мне было любопытно.
– Почему?
Орн ощутил, как в нем что-то вспыхнуло, и опустил взгляд. Такая реакция удивила его самого. «Что я скрываю?»
– Ты не лжешь себе? – спросил аббод.
Орн сглотнул ком в горле, чувствуя себя как маленький мальчик, которого вызвали к директору.
– Стараюсь не лгать, – сказал он. – Я… наверное, я согласился, потому что подозревал, что вы расскажете мне что-то, чего я… о себе не знаю.
– Великолепно, – выдохнул аббод. – Но ты – продукт маракской цивилизации, которая…
– И натийской, – перебил Орн.
– Без сомнения, – согласился аббод. – И эта цивилизация изобрела множество техник самопознания – переобусловливание, изощренные микрохирургические операции, обязательное применение акультурного тонирования. С чего же ты взял, что тебе еще есть, что узнать о себе?
– Я просто… знал.
– Но почему? Откуда?
– Всегда можно узнать больше – о чем угодно. Такова природа бесконечной вселенной.
– Удивительно разумное замечание, – сказал аббод. – Тебе когда-нибудь случалось бояться, не зная точно, чего именно ты боишься?
– Разве кому-то не случалось?
– И то правда, – согласился аббод. – Ты говоришь верные слова, но мне кажется, что твои действия расходятся с убеждениями. Ах, если бы только у нас было время прочитать тебе курс по тавматургической психиатрии у древних христиан.
– Какой-какой курс?
– Наука о разуме существовала задолго до того, как твоя цивилизация разработала свои техники, – сказал аббод. – Религия христерос сохранила многие элементы этой науки. Их изучение тебе бы пригодилось.
Орн тряхнул головой. Все шло не так, как он представлял. Он ощущал себя разоруженным, одураченным. Но ведь перед ним сидел всего лишь тощий старик в дурацкой ночнушке. Нет… Орн осекся. Перед ним было нечто куда более могущественное. Силу, которую он ощущал, невозможно было игнорировать.
Аббод сказал:
– Ты правда веришь, что прилетел сюда, чтобы защитить свое драгоценное КИ и разузнать, не затеваем ли мы войну?
– Это точно одна из причин, – сказал Орн.
– А если бы ты выяснил, что мы действительно планируем развязать конфликт? Что тогда? Кто ты – хирург? Готовый вырезать инфицированную ткань и восстановить здоровье общества?
Орн ощутил прилив гнева, который утих столь же быстро, как и вспыхнул. Здоровье? Эта формулировка ему не понравилась. В каком смысле здоровье?
– Всюду вокруг нас, – сказал аббод, – существуют скрытые силы. Время от времени они пробиваются через скорлупу измерений и сливаются в формы, достаточно осязаемые, чтобы привлечь наше внимание. Прямо сейчас ты осознаешь их присутствие. С точки зрения жизни они бывают здоровыми и нездоровыми. У живых существ есть способы общения с этими силами, но порой наша коммуникация приводит к непредсказуемым результатам.
Орн молча глядел на аббода; звенящая пустота внутри ясно намекала, что они взяли опасный курс. Он ощущал, как в нем вскипают силы, необузданные и пугающие.
– Ты видишь параллели между темами, которые мы с тобой обсудили? – спросил аббод.
– Я… – Орн сглотнул. – Возможно.
– Элита сверхмеханистического научного общества оценила тебя, Орн, и выделила тебе нишу в системе. Эта ниша тебе подходит?
– Вы знаете, что нет.
– В тебе осталось что-то, – сказал аббод, – чего твоей цивилизации не удалось коснуться; точно так же, как всегда остается что-то, чего не может коснуться твое КИ.
Борясь с комком в горле, Орн вспомнил про Гину, Хамал и Шелеб.
– Иногда мы касаемся слишком многого, – сказал он.
– Конечно, – согласился аббод. – Но большая часть айсберга всегда остается под водой. Так и с Амелем. Так и с тобой, и с КИ, и с каждым видимым, осознаваемым явлением.
Орн снова ощутил прилив гнева.
– Это просто слова, – пробормотал он. – Слова, и больше ничего!
Аббод закрыл глаза и вздохнул.
– Гуру Пасаван, – заговорил он тихо, – приведший рамакришнанов к Великой унификации, которую мы сегодня знаем как Вселенское перемирие, учил о божественности души, единении всего сущего, единстве Божественности, гармонии всех религий, неиссякаемости потока вечности…
– Хватит с меня этой религиозной болтовни! – сорвался Орн. – Вы забываете о том, что я прошел через несколько ваших машин. Мне известно, как вы манипулируете…
– Считай это чем-то вроде урока истории, – пробормотал аббод, пронзив его взглядом сверкающих глаз.
Орн замолк, сконфуженный своим эмоциональным всплеском. Что на него нашло? Что за скрытое напряжение вызвало такую реакцию?
– Открытие и интерпретация пси по большей части подтверждают воззрения гуру Пасавана. Пока что нашим постулатам ничто не угрожает.
– Вот как? – удивился Орн. «Неужели аббод сейчас пустится рассуждать о научных основаниях религии?»
Аббод продолжал:
– Человечество в совокупности представляет собой огромную пси-силу, мощную энергетическую систему. Неважно, если термины меняются, поскольку наблюдаемый факт остается фактом. Иногда мы называем эту силу религией. Иногда выделяем в ней независимый центр деятельности и называем его Богом.
– Пси-центр! – вырвалось у Орна. – Эмолирдо намекал, что я, возможно… в общем, он сказал, я…
– Бог? – спросил аббод.
Орн заметил, что лежащие на одеяле руки старика дрожат, будто листья на ветру. Давящее предчувствие угрозы исчезло, но потоки энергии, которые по-прежнему бушевали
