захотелось проверить, что происходит и как она там?
— Гм. Ну, давай проверим, — согласилась она, отправив заявление Юрия в картонный поддон с надписью «обращения граждан». — Это никогда лишним не бывает.
Для начала мы заехали на почту, где «взяли за пуговицу» бабу Машу.
— Мария Антоновна, возникла срочная оперативная необходимость проверить нашу подопечную, — обратился я к своей руководительнице, которая мирно вязала, сидя за стойкой отделения.
— Вадим, я сейчас не спрашиваю тебя, откуда такое отношение к подопечной Василисы, словно ты её удочерил и работаешь в МВД. Ладно, допустим. Но к чему такая спешка? Давайте вечером, ребята и девчата, зачем сейчас? Куда вы торопитесь?
— Очень надо. Начальство приказало. Прошу Вас, Мария Антоновна! — вступила в разговор Василиса.
— Дык до обеда двадцать минут, — попыталась отбиться от нашего напора Баба Маша.
— Мария свет Антоновна, пёс с ним, с обедом, машина ждёт, поехали! — не унимался я.
— Ну, ладно, — сдалась моя начальница. — Экие вы, конечно, торопыги. Раз «начальство приказало», то давайте съездим.
…
Дом — место сакральное. Дом — это отражение души. В этом смысле дом бабы Маши — это место, где сосуществовали сразу несколько эпох. Любой психолог сказал бы, что Мария Антоновна, как личность противоречивая, сочетала в себе несовместимое.
Внутри было жарко, душно, громко работал телевизор.
Вилена, мелодично напевая себе под нос, стояла у плиты, помешивая что-то в огромной кастрюле, которая казалось такой большой, будто небольшой бассейн. Рядом, на столе, лежали деревянные доски и массивные кованые ножи, блестевшие так, будто только что вышли из-под руки кузнеца. В это время по полу, словно маленький, обезумевший шарик, носился весёлый двухлетний карапуз.
Василиса и я изумлённо переглянулись.
Естественно, первым делом мы подумали, что это какой-нибудь заблудившийся родственник бабы Маши, а домовой Кузьма просто напрасно развёл панику.
— Баба Маша, а это кто? — негромко спросили мы у хозяйки дома, искренне надеясь услышать разумное и не криминальное объяснение нахождения тут пацана.
Однако Мария Антоновна в мелком родню не спешила признавать. Её лицо вместо обычного сарказма исказилось лёгким недоумением.
— В Колдухине детей днём с огнём не сыщешь, — пробормотала она, оглядывая крошечного нарушителя спокойствия. — Не то, чтобы их совсем нет, но их очень мало. Семей немного, детей тоже. Л — логика. А этот, как мне кажется, Полинин младший.
— Полинин? — спросил я как психолог, не потому, что понимал, о ком она, а потому что хотел, чтобы она продолжила свою мысль.
— Ну да, Полинки нашей, жены Мишки. Не понимаешь, о ком я?
— Нет, Мария Антоновна.
— Ничего, скоро всех в лицо помнить будешь. О чём я? А! Вот что. Меня терзают смутные сомнения… не понимаю, как этот шебутной детсадовец ясельной группы сюда попал? Полинка же живёт на другом конце поселка⁈
Я присел на корточки, пытаясь поймать взгляд карапуза. Он был шустрым, с лицом, раскрасневшимся от беготни, и глазами, полными какого-то дикого, солнечного восторга.
— Эй, малыш, — позвал я. — Ты как сюда попал? Потерялся?
Ребенок остановился, уставившись на меня, и вдруг рассмеялся — звонко, но как-то неестественно, истерично, будто включили запись.
— Иглал с сонышком! — выпалил он громко, а затем принялся скакать около ног Василисы. — Плишёл в гости! Весело тут! Холошо!
Странное поведение. Счастливое, да. Но и, чёрт возьми, крайне неестественное. Если бы он был взрослым, я бы подумал, что малец намахнул пару рюмок коньяка или он действует под иным, осуждаемым законом и обществом, допингом.
Василиса, сохраняя нейтральное выражение лица, повернулась к Вилене.
— Вилена, а что ты тут готовишь? И к чему такие ножи?
Вилена, не поворачиваясь, бросила через плечо:
— Вы зачем пришли, Василиса, Вадим? Разве звала? Вы меня простите, ребята, но я очень голодна. До дрожи. Вам бы погулять, а то мешаете. Пришли раньше времени.
«Раньше времени». Вероятно, она знала время прихода бабы Маши и никого «в гости» не ждала.
— Откуда здесь ребёнок? — уточнила Василиса и, несмотря на то, что она улыбалась, её глаза оставались серьёзными, а голос стал чуть жёстче.
— Местный. Гулял, зашёл, — отмахнулась Вилена. — Уходите, ладно?
Это уже было слишком. Жуткий холод догадки пробежался по моей коже. Я видел, что и Василиса напряглась.
Помощник участкового подняла руку, щёлкнула пальцами и окружающие замерли.
Фирменная магия, будто кто-то нажал на паузу: застыла Вилена с половником в руке, застыла баба Маша, застыл и карапуз с игрушкой в руке.
Воздух загустел.
Я осторожно выключил газ под плитой. Магия Василисы не распространялась на детище «Газпрома».
— Всё, хватит этого цирка. Ребёнок — это святое, по умолчанию — так. Для начала, — нахмурилась Василиса. — Закругляем этот балаган. Всё! Забираем его.
Мы аккуратно вывели ребенка из этого полузастывшего состояния и вынесли на улицу.
С великой аккуратностью посадили ребёнка в машину и отвезли. Василиса держала его на руках, я вёл аккуратно и, насколько это возможно для колдухинских дорог, плавно. Путь показывала Василиса, она знала адрес той самой Полины.
Домой к Полине, его матери, мы приехали, сказав, что нашли его блуждающим ниже по улице. Полина, молодая женщина плотной комплекции, растрёпанная, перепуганная до смерти, бросилась к сыну.
— Артёмчик! Ты где был⁈ Я не понимаю! — шептала она, прижимая ребенка к себе. — Он же был дома! Дом был заперт, я его не выпускала! И до сих пор заперт!
— Вы сами-то как? — с подозрением спросила Василиса.
Полина и правда вид имела шальной и потерянный.
— Не знаю… Голова кружится. Перед глазами пляшет всё, дышать трудно. Но это всё потом, потом…
Василиса применила какую-то магию, чтобы облегчить состояние Полины, после чего магией улучшила состояние ребёнка до «здоров и спокоен». Мы покинули их, только когда она убедилась, что вся семья вне опасности.
Попрощавшись, мы вышли из дома Полины.
— Голова у неё кружилась, ребенок шальной, — задумчиво прокомментировала Василиса.
— У тебя есть объяснение? — в лоб спросил я, потому что у меня никакой теории, которая бы могла расставить эти факты по местам, не было.
— А чего тут думать, Вадим?. Вилена — это, скорее всего, полуденница.
— Что? Поясни.
— Тебе не знакомо понятие «полуденница»?
— Не особенно, лично не сталкивался, встречал в легендах и художественной литературе.
— Не знаешь, тогда я тебе поясню. Двоедушники — они ведь разные. И
