общий поток.
Пока играют музыку, ремонт, конечно, откладывается. Сегодня они больше не будут работать. Ну и ладно. Ремонт от нас никуда не убежит.
Мегалит озадачил меня повысить уровень счастья.
Для исцеления земли, повышения радости в Колдухине, восстановления завода — кайф шестерых людей, которые просто играют музыку, это та самая искра, которая разжигает мегалит для всеобщего блага.
Пока они музицировали, я попробовал обратиться к мегалиту на правах администратора.
«Есть ли повышение уровня счастья?».
«Подтверждено. Динамика позитивная. Структурная целостность — 41%. Энергетический потенциал — 19%. Идёт дефрагментация внутренних контуров. Продолжайте действовать подобным образом для сохранения позитивных тенденций».
Мегалит просил «света», просил поднятия настроения людей. И этот импровизированный концерт, эта музыка, рождённая внутри склада, это и был тот самый свет. Да, «светит» он пока что неровно, только им самим, больше никто не слышит.
Да, иной раз фальшивят, зато играют от души, а это уже немало!
Глава 17
К вам едут барсуки
От моих мыслей меня отвлёк телефон, который вжик-вжик, ожил в кармане, возвращая к реальности.
Сидящий неподалёку Виктор, что-то оживлённо объясняющий ребятам, кажется, даже не заметил, как я поднялся и вышел из гулкого зала будущего ДК. За мной следовал шлейф запаха свежей краски и звуки музыки.
Я отошёл подальше от здания, к покосившемуся забору дома напротив, краска которого помнила ещё времена Леонида Ильича Брежнева.
На экране светилось «Макс Бобр».
Голос у него был энергичный, заряженный, звонкий. Макс говорил всегда по делу, без лишних сантиментов, подчёркивая, что он представитель клана «Бобры». Бобры не хищники, они не охотятся, но постоянно заняты чем-то полезным для себя лично или для клана. И когда Макс говорил, было ощущение, что он постоянно либо заключает выгодные сделки, либо делает суровое предупреждение.
— Вадим? Привет, как сам?
— Нормально, — соврал я.
Если человек или в моём случае — двоедушник говорит, что дела у него «нормально», значит, в круг его доверенных лиц вы не входите.
— Слушай, тут такое дело, — голос Макса, чуть приглушённый помехами, звучал ровно, весело, звонко, как гитарная струна. — Завтра к тебе на завод нагрянет бригада.
— Народного гнева?
— Ну, у нас с тобой не такие взаимоотношения, Вадим. Но чтобы ты понимал, такая бригада у нашего клана тоже есть. Это если наши безоблачные отношения, Вадим-Водяной станут облачными, ты это узнаешь. О чём это я? Так вот, к тебе приедут геодезисты-проектировщики. Потом их будет всё больше и больше, но для начала парочка.
— Удалось добыть документы по нашему заводу? — спросил я.
— Да, оказалось, что проблем нет, юристы всё получили, но говорят, что там вся документация ещё времён Батьки Махно, так что геодезисты будут маркировать, смотреть, фотографировать, чтобы потом чертить, планировать, всё такое. Короче, я тебе это всё говорю, чтобы ты был в курсе.
— Спасибо, Макс, ценю. Скажи, пожалуйста… Не знаю, как спросить по телефону…
— Ты уж как-то спроси, Вадим, я пойму.
— Короче, они из наших или простые?
— Ты так спрашиваешь, Вадим, как будто ты еврей и интересуешься, они будут гои или из сынов Израилевых?
— Макс, меня гои и готы не интересуют. Ты меня понял или как? — нахмурился я.
— Да понял, понял, уже и пошутить нельзя. Из наших они, если уж на то пошло. А какая тебе разница?
— Вообще-то есть разница, я тут вроде как старший по масти, присматриваю за местностью… ну, мне тут одни дети об этом недавно напомнили.
— И ты прямо миграционный учёт будешь вести? — с сомнением спросил Макс. — Короче, они у тебя в Колдухине твоём жить не будут, мы сняли им квартиру в Краснодаре, будут оттуда мотаться. А так, да, наши.
— Твой клан или волки? — не унимался я.
— Никогда не слышал, чтобы волки что-то проектировали. Если уж на то пошло, то из «корпорации» барсуков. Союзник. Паспортные выслать не могу, извини.
Клан барсуков. Союзники бобров. Мать моя природа… В любом случае это лучше, чем если бы это были какие-нибудь хищные лисы или отбитые наглухо волки! Их интересы обычно лежали в плоскостях что-то отнять, кого-то избить или даже сожрать. Собаки серые! Я вообще с миром оборотней не особенно знаком, но барсуки всегда славились своей осторожностью, приземлённостью, трудолюбием и умелой дипломатией. Не такие успешные и богатые, скорее трудяги мира двоедушников.
— А они будут работать днём или ночью? — спросил я, прислушиваясь к своей интуиции. — Сейчас поясню, почему спрашиваю… День — это одно. День не вызывает подозрений, но многие из наших, как ты знаешь, действуют по ночам.
— Да днём, конечно, днём, — отозвался Макс, и в его голосе, как мне показалось, промелькнула едва уловимая нотка недоумения.
— Но ведь барсук животное ночное? — не унимался я.
— Животное может и ночное, а рабочий день у него с девяти до шести. Днём, то есть. А почему ты спрашиваешь? Что-то случилось? Какие-то проблемы? Вопросы такие… подозрительные.
— Не хочу, чтобы у властей были вопросы, — нейтрально ответил я. Сообщать бизнес-партнёру про то, что вокруг озера по ночам бродит громадный пёс, не спешил. — А если они будут, то хочу заранее позаботиться об убедительной легенде. Прикрываю нашу заднюю железную броню.
Макс не был дураком. Он чувствовал, когда что-то идёт не так, когда за фасадом обычных вопросов кроется что-то иное.
Но мой ответ обязан был его убедить, хотя бы потому, что они будут действовать на моей территории и я должен был предупреждать.
Его клан, «бобры», были в первую очередь бизнесменами, но бизнес они вели среди двоедушников, а те всё время норовят что-то выкинуть противоестественное.
Макс должен был понимать, что у нас тут свои особенности и я пытался соблюдать баланс между интересами людей, двоедушников и личными.
— Ладно. Мы всё утрясли, Водяной, или тебе ещё чего-то надо?
— Нет. Ты не против, я с ними пообщаюсь, поговорю?
— Конечно, тем более ты там хотел что-то про памятник утрясти. Я им предварительно про твоё пожелание говорил.
— Стелла награждения завода орденом, а не памятник.
— Да какая к лешему разница? Мне лично фиолетово. Ты на месте показывай, рассказывай, общайся. Вадим, ты главное, фиксируй, что я свои обязательства исполняю, так что ты про свои тоже не забывай, ладно?
— Я помню, Макс. И первое обязательство это то, что твой
