кого он был и не столь важно, применял я магию, дипломатию в общении с Павлом Семёновичем или банально деньги, чтобы купить ему гитару.
Глава 15
Люди тоже маги
Магия, воплощённая в звук. Мелодия, льющаяся из-под его пальцев, была живой, дышащей, насыщенной, щедрой, густой как тропический воздух.
Музыка как свет, изгоняла из самых дальних уголков души боль и грусть. Она пронеслась по залу как ударная волна, сметая пыль и равнодушие из глаз слушателей.
Молодёжь замерла, открыв рты. Их ухмылочки исчезли, как и надменные маски.
Когда последний аккорд затих, повисла оглушительная тишина.
Дядя Толя перевёл взгляд на гитару и в его глазах смешались проступившие слезы и некоторое изумление от сыгранной им самим музыки.
— Дядя Толя, это… это… это… было просто космос! — выпалил Виктор. — Я не знал, что ты… А ты крутой… А сможешь нас научить?
— Ну, ребят, я постараюсь.
— Да, дядь Толя! — подхватила Марина. — А Вы будете нашим… ну, типа, руководителем! Этим… художественно-музыкальным!
Я легонько кивнул ему.
— Дядь Толя, можно? — я забрал у него гитару и передал её Виктору. Тот растерянно уставился на музыкальный инструмент.
— Я? Я же только… ну, баловался парой нот в школе, я всё забыл.
— Попробуй, — тихо сказал я, когда гитару он всё-таки взял.
Одновременно с этим я активировал связь с мегалитом. Пока Виктор принимал гитару и всем своим видом выражал сомнение, я использовал свои права администратора, отправил ему, как импульс, искру таланта, каплю чистого вдохновения. Ну, может не каплю, а скорее даже полстакана.
Виктор неуверенно перехватил гитару. Его пальцы, ещё секунду назад казавшиеся неловкими, нашли струны. И он, ловко зажав аккорд, заиграл.
Его руки гнал вперёд талант, вдохновение. На вдохновении человек способен перепрыгнуть собственную голову.
Под воздействием момента, как эхо от игры дяди Толи, Виктор заиграл. Ну, конечно же, он не умел так здорово исполнять, как «старый мастер». Но это тоже была музыка и пальцы отыгрывали каждую ноту, каждый звук и ритм.
Его приятели ошалело смотрели на игру и творимую музыку, и лишь дядя Толя улыбался, а его улыбка была самой честной и счастливой за всё время, что я его знал.
Дядя Толя чувствовал, что сделал что-то хорошее и этот день прожил не зря.
Глядя на него, я подумал, что в отличие от него, своё важное дело за сегодня не сделал. Есть ещё одна музыка, которую надо сыграть.
В какой-то момент, когда посиделка с музыкой и разговорами закончилась, я забрал музыкальную колонку и, пользуясь мобильным интернетом, накачал туда жутких звуков, коих интернет предложил мне множество.
…
Вечером на территории кирпичного завода всё становилось иным. В индустриальном пейзаже и днём не особенно «лакшери», а с уходом света дня так вообще становится жутковато.
Ночь в заброшенном индустриальном пейзаже отличается от ночи в поле, в лесу или в городе.
Ночь здесь это умирание дня и медленное расползание древней стихии. Тьма — это нечто первобытное, сродни хаосу, это то, защищаясь от чего, научились добывать огонь люди.
Тьма это недружелюбная среда, от которой прятались в хижинах, норах и пещерах давние предки рода человеческого.
Мы воспринимаем привычные нам места ночью совсем не так как днём, такова могущественная магия ночи.
Тьма выползает из каждой щели, угла и изгиба. Она наступает тенями, поднимается запахами, искажением звуков и цвета, чтобы полностью поглотить мир от земли и до самого неба.
Во всём этом жила моя стихия, вода. Ночь создавала туман, проступала каплями на стенах, влагой в воздухе.
Сегодня ночью отменная погода для водяного, сегодня нет ветра. Ветер-шутник способен всё поменять, смешать карты, вмешаться в чужие планы. Ветер — воплощение озорства и отсутствия порядка. Но сегодня он не посетил этот край, дав мне возможность сделать своё дело.
Туман, мой верный союзник, следуя моей команде, начал собираться. Сначала лёгкой дымкой, потом сгущаясь, подчиняясь моему желанию и двигаясь туда, куда я ему приказывал.
Это будет хорошая ночь для «шоу», для того, чтобы сеять страх и напомнить людям, насколько они слабы и беззащитны перед её величеством тьмой.
Не просто так тьма — это естественная среда обитания большинства двоедушников.
Я припарковал машину внутри одного из корпусов завода подальше от АБК и до него дошёл пешком, помахивая реквизитом для сегодняшнего выступления.
Приземистое, с широкими окнами и неплохим видом на посёлок строение АБК — бывшая штаб-квартира, дом и основная локация секты поклонников Абсолюта и всякого рода космической мути.
Когда космос изучают, ты получаешь астронома и учёного, а когда космосу поклоняются, то получаешь узколобого фанатика, который верит в свою избранность и может ради высшей идеи прирезать. Собственно, чем и опасны фанатики, верящие в свою «избранность».
Ну, быть избранным не обязательно здорово, дорогие мои. Ты же заранее не знаешь, куда тебя там «изберут».
Туман окутал здание плотным, липким саваном в широкий охват с запасом в три десятка метров. Плотность такая, что по ощущениям, будто смотришь не в окно, а в банку с молоком. Причём туман поднялся высоко, закрыв здание до самого верха. Однако по плотности он не был совсем непрозрачным, я позволил ему чуточку рассеяться, чтобы минимальная видимость сквозь него была.
Я переоделся в приобретённый накануне маскарадный костюм, чёрный балахон, скрывающий меня от затылка и до пят, коса, перчатки белого цвета, со светящимся покрытием. На мой взгляд, это всё попахивало театральщиной. Причём уровня районного клуба или дружеской пьянки, но иного антуража у меня для сектантов не было.
Генератор в подвале АБК, наивный в своей механической самонадеянности, ровно гудел, даря свет и ложное чувство безопасности. Ненадолго.
Я установил колонку, наощупь отыскал гнездо под USB-флешку, крошечный носитель цифрового ужаса и нажал кнопку включения.
Тем временем, я не спешил делать звуки громкими. Щёлк и симфония страха началась. Первые звуки были тонкими: отдалённый скрежет металла по стеклу, влажное шлёпанье чего-то тяжёлого, волочащегося по грязи. А потом детский плач. Звук настолько первозданный и контрастирующий с тьмой, пробирающий, от него даже скручивало нутро.
Когда подготовка к шоу была осуществлена, я бессовестно выключил «конкурента», запустив ворох капель в подвал к генератору и «залил» его воздухозаборник. Генератор был бензиновый и требовал для формирования смеси как бензина, так и воздуха. Этот процесс я без затей саботировал.
Генератор затих. Не с хлопком, а в дёрганой агонии, оставив АБК в абсолютной, давящей на сердце темноте. Окна АБК превратились в
