на поле, где стояли шесть «Горных драконов». По его знаку прогремел залп. Не по мишеням, а по старой, полуразрушенной каменной стене на окраине лагеря. Стена исчезла в клубах дыма и пыли. Когда дым рассеялся, на ее месте зияла груда битого камня.
— Это — сила, — сказал Ганнибал. — Но это вчерашний день. Адонирам, покажи нашим гостям «завтра».
Алхимик, стоявший поодаль, кивнул своим помощникам. Они выкатили странную машину, похожую на огромный, окованный медью колокол на колесах. От него шли гибкие кожаные рукава к мехам. Это был «Голос Баала» — проект, над которым Адонирам работал в обстановке строжайшей секретности.
— Огнь Баала бывает разный, — сказал Адонирам, и в его тихом голосе звучала гордость творца. — Тот, что горит, и тот, что… дышит.
Он дал знак. Механики начали качать меха. Из раструба «колокола» с шипящим звуком вырвалось не пламя, а струя бесцветного, дрожащего от жара воздуха. Ее направили на остатки стены. Камень не горел. Он… плавился. Поверхность известняка начала пузыриться, течь, как воск, превращаясь в вязкую, раскаленную массу. Через несколько секунд в стене образовалась глубокая выемка, а вокруг все было покрыто стекловидной коркой.
Послы побледнели. Один из них не удержался и шагнул назад.
— Это не оружие войны, — продолжал Ганнибал ледяным тоном. — Это оружие созидания. Им можно плавить руду, спекать дороги, создавать новые материалы. Им же можно стереть с лица земли городские стены, не оставив камня на камне, а только лужу стекла. Выбор за Гиппоном. Присоединиться к будущему. Или стать памятником прошлому, лужей стекла на берегу моря.
У послов не осталось сомнений. Они вернулись в Гиппон, и через три дня городские ворота открылись. Делегация старейшин принесла символические ключи от города и присягнула на верность Ганнибалу и Империи Феникса. Это была не любовь. Это был трезвый расчет, замешанный на животном страхе.
Так началась «Огненная проповедь» — кампания Ганнибала по объединению Северной Африки. Он не тратил время на долгие осады. Он подходил к городу, демонстрировал одну из своих «диковинок» — то «Дыхание Дракона» (теперь усовершенствованное и более надежное), то «Голос Баала», то просто массированный артиллерийский обстрел холма рядом с городом, превращавший его в лунный пейзаж. Затем следовал ультиматум. В девяти случаях из десяти города сдавались. Жестокость, проявленная к Совету, работала на него: все знали, что Ганнибал не блефует.
Но были и исключения.
Часть 3. Костры в Утике
Утика, старейшая финикийская колония в Африке, почти ровесница Карфагена, была другим случаем. Город был богат, хорошо укреплен и населен гордыми аристократами, которые всегда считали себя не менее, если не более, достойными, чем карфагеняне. Они видели в Ганнибале выскочку, чудовище, осквернителя традиций. И у них были союзники — остатки римского сената в изгнании тайно переправили в Утику несколько кораблей с золотом, оружием и советниками. Среди последних был молодой, ярый Марк Порций Катон, для которого Ганнибал был воплощением всего зла, а Карфаген должен был быть разрушен.
Когда армия Ганнибала подошла к Утике, город не просто закрыл ворота. На стенах выстроились наемники — иберы, галлы, нумидийцы. В гавани стоял собственный, сильный флот. Послам Ганнибала, предложившим стандартные условия, отрезали уши и носы и отправили обратно.
Это был вызов. И Ганнибал принял его.
Он не стал штурмовать с ходу. Он разбил лагерь и начал методичную осаду, но осаду нового типа. Во-первых, его флот, хоть и уступавший в числе, блокировал гавань, используя «Громовержцы» на дальнобойных станках, чтобы топить любую попытку прорыва. Во-вторых, Беро и его саперы начали работу. Но не под стены. Они рыли траншеи и ходы сообщения, создавая идеальную систему подходов под прикрытием. А главное — они копали колодцы и отравляли источники вокруг города, направляя воду в другое русло. Утика славилась своими колодцами, но Ганнибал хотел лишить ее и этого.
Тем временем в его полевых лабораториях, укрытых в палатках из плотной просмоленной ткани, кипела работа. Адонирам и Абдемон, почти не спавшие, с глазами, воспаленными от едких паров, ставили один эксперимент за другим. Ганнибал поставил перед ними задачу: создать не просто разрушительное, а устрашающее оружие. Нечто, что сломит дух защитников не физически, а психологически.
И они работали. На столе в главной лаборатории стояли колбы с разноцветными жидкостями, тигли с плавящимися металлами, мешки с белым порошком — добытой из «Феникса» селитрой высочайшей очистки. Абдемон, молодой и гениальный, предложил идею, родившуюся из наблюдения за болотными огнями.
— Не просто горение, отец, — говорил он, лихорадочно чертя формулы на восковой табличке. — Горение с цветом. И со звуком. Если добавить в состав соли меди — пламя станет сине-зеленым, адским. Соли стронция — кроваво-красным. А если создать нестабильную смесь, которая будет гореть с шипением, свистом, воем… Они примут это за голоса демонов.
Адонирам смотрел на сына с гордостью и ужасом. Они переступали грань не только науки, но и некой моральной черты. Но приказ был приказом. Они начали синтезировать составы.
Через две недели осады в Утике начались проблемы с водой. Еще через неделю на стенах появились первые больные. Катон и правители Утики пытались поднять дух, говоря о скорой помощи от Птолемеев или о восстании в тылу у Ганнибала. Но помощи не было.
И тогда Ганнибал начал психологическую атаку. По ночам с карфагенских позиций в сторону города летели не ядра, а глиняные горшки. Они разбивались о стены или внутри города, выпуская не ядовитый газ (его создание было еще слишком сложным), а едкий, удушливый дым разных цветов — зеленый, лиловый, кроваво-красный. Дым, который вызывал кашель, слепоту и панику. А сопровождалось это все леденящими душу звуками — вой сирен, сделанных из вращающихся перфорированных дисков, и громовые раскаты, усиленные медными рупорами.
Защитники на стенах, уже измотанные жаждой и болезнями, начинали сходить с ума. Они видели в разноцветном дыму лики демонов, слышали в воях проклятия богов. Дисциплина начала падать.
Катон, понимая, что дело плохо, решился на отчаянную вылазку. Ночью отряд в пятьсот лучших наемников вышел потайной калиткой, чтобы уничтожить осадные машины и, если повезет, убить Ганнибала. Но «Хабирату» Мато, неусыпно следившие за каждым сантиметром периметра, вовремя их обнаружили. Вылазка была окружена и перебита в темноте. Только несколько человек, включая тяжелораненого Катона, успели отступить назад.
На рассвете Ганнибал приказал выкатить к стенам новый прототип. Это был «Плач Сатурна» — огромная, примитивная ракетная установка. Длинные деревянные направляющие, на которых лежали толстые бамбуковые трубы, начиненные порохом и новым цветным составом. Они не были
