не хочешь со мной говорить, но признайся себе, не хочешь и того, чтобы я уходил.
– Возможно.
Он облизнул губы.
Сердце пропустило такт.
Поддавшись порыву, я перегнулась через подлокотник и поцеловала его. Как Ваня и говорил, я горела внутри, и этим поцелуем буквально обожгла губы Ивана Лукьянова. Он на секунду замешкался, а потом с не меньшим пылом ответил на мой порыв. Длилось это минуту, может, две, я потеряла счет времени. Но так же быстро, как я это сделала, столь импульсивно, так же быстро я от него отпрянула.
Он смотрел на меня возбужденно и озадаченно и был явно обескуражен моим поведением.
Его вопрос не заставил себя ждать:
– Что это сейчас такое было?
– Я тебя поцеловала.
– Я понял, но почему?
– Потому что захотела, – пожала плечами, все еще внутри горя от пламени, который зажег этот короткий поцелуй.
– Вот это страсть! Да, я никогда не ошибаюсь в людях.
Я навострила уши.
– А что ты тогда можешь сказать про Глухалова?
– Глухалова? А на кой черт тебе это?
– Тебя это интересует так сильно?
– Да.
– Что ж, обойдусь.
– Ладно, – вздохнул он. – Меняю мои впечатления о Глухалове на поцелуй. Еще один.
Я закатила глаза, но кивнула.
– Он крайне нестабилен. По крайней мере, когда сегодня я вел с ним интервью… Очень дерганый, нервный…
– Что-нибудь но-о-овенькое, – протянула я.
– Ладно. Он мутный тип. Но он запутался в собственных чувствах, оттого его поступки и слова основаны на эмоциях, а не на разуме. Если короче, он может совершить… я даже не представляю, что, просто на волне раздражения, например.
А вот этот вывод был полезным. Что же так взбудоражило Глухалова, что он решил убить свою жену?
– Но какое тебе дело до Глухалова?
– А какое тебе дело до моих дел?
– Любопытно.
– Ты вроде хотел целоваться?
Он хищно улыбнулся и потянулся ко мне.
Этот поцелуй вышел менее страстным, но не менее чувственным. Более нежный, но изучающий, словно мы пытались понять, что чувствуем друг к другу в этот момент.
Что же, я испытывала напряжение из-за слежки за Верой, замешательство от собственной реакции на Ваню и, конечно, вожделение.
Он не стал долго мучить мои губы, оторвался от них, но не отпрянул, а посмотрел в мои глаза.
– Ты очень красивая, Женя.
Таять я не умела и просто сказала:
– Спасибо, брюнетки нынче в моде.
– Смешно.
Он замолчал, задумчиво глядя на подъезд перед машиной.
Никто больше не заходил и не выходил. Что за дом такой? Вымерли они там все, что ли?
Ваня взял меня за руку, я не отдернула.
– Я знаю, ты хочешь того же, что и я, – сказал он.
– И что же я хочу? – Каким-то банальным он становится.
Впрочем, особой оригинальности журналюга и не проявлял – может, профессиональная деформация, и потому он мыслит штампами? С другой стороны, целуется потрясающе. А приятного времяпрепровождения у меня давненько не было…
– Сама знаешь.
А я знала, но молчала. Он гладил большим пальцем кожу на моей ладони, так нежно, но при этом будоража во мне что-то первобытное.
Он вдруг резко дернул меня на себя, так что я перелетела через коробку передач и плюхнулась на его колени, между прочим, довольно-таки твердые и костистые. Он довольно улыбнулся, словно сытый кот, укравший сметану со стола.
– И что ты этим хочешь сказать?
– Любопытно, хочу рассмотреть поближе, – улыбнулся он.
И начал целовать меня в шею, крепко схватил за бедра.
Я, кажется, потеряла самообладание.
Да, что тут сказать… Ну а что, собственно, тут скажешь? Остапа понесло.
Я пыталась привести свои мысли в порядок и непослушными пальцами застегивала молнию на джинсах, уже вернувшись на место водителя.
Было странно. Хорошо, не без этого, но странно. Нет, я точно не была влюблена в него, нет, ни капли. Он просто нравился мне, как мужчина, мне хотелось его. Но ничего более. А странность – в моей собственной реакции на незнакомого практически мужика. То ли у меня либидо разыгралось – давненько ему ничего не перепадало, то ли нервы последних дней сказываются…
Я отдышалась наконец, убрала со лба слипшиеся от пота волосы.
– Чудненько.
– Чудненько?
Мне было что-то не очень приятно.
– Честно, я не знаю, что сказать просто.
Он был смущен.
– Забудь.
Он неохотно кивнул.
– Может, посмотрим фильм? Твой любимый?
Я отрицательно покачала головой.
Он отчего-то покраснел.
– Наверное, ты хочешь, чтобы я ушел?
– Да, хочу.
Я не стала ему врать и давать глупые надежды на возможное романтическое продолжение этого странного знакомства и свидания.
– Что ж…
Он замялся.
– Я могу тебе позвонить на днях?
– Да, вполне.
Отрицать то, что я была бы не против повторить снятие напряжения с ним в паре, было бы глупо. Кстати, и вправду, напряжения как не бывало!
– Хорошо.
– Хорошо.
– До встречи, Женя при исполнении.
– До встречи, просто Ваня.
И он вышел из машины.
Глава 10
Я резко проснулась, видимо, усталость и стресс дали о себе знать, и я отключилась прямо во время наблюдения.
Нехорошо. Посмотрела на часы, девять утра, и решила позвонить Вере.
Три гудка. Неуверенное:
– Алло?
– Вера? С вами все в порядке?
– Да, вполне. Муж больше не выходил на связь.
Этот Глухалов путал меня все больше и больше, но я сказала Вере другое:
– Что же, подруга вас пока не выгоняет?
– Нет, что вы. Она только
