вам ли не знать. И если нам дано чуть больше, мы не смеем этим даром пренебрегать.
Профдеформация у дядюшки налицо.
— Допустим, наш дар позволяет нам действовать несколько шире и опаснее, но с нас и спрос больше, вы не находите?
Он уловил мой намёк и улыбнулся.
— Да, поэтому я время от времени делаю такие поступки, какие уравновешивают весы добра и зла, — он вдруг заговорил со мной, как с «типичной» женщиной, какой должно хватать поверхностных объяснений.
— Итак, раз дело Лилии само обещает для нас благостный финал, то полиция найдёт и потерянную девочку, не так ли?
— Нет, само ничего не делается. Благостный финал, как вы изволили выразиться, — в этот момент его довольно крепкая рука перехватила ручку трости, словно это и не трость, а кирка, и он уже готов пустить её в дело, несколько помедлил и продолжил. — Никогда ничего не случается само собой, всегда кто-то что-то предпринимает или действует наобум, а вы по счастливой случайности получаете приятное, благостное явление, подарок, событие, или приемлемый исход сложного дела. Под лежачий камень и вода не течёт. Зачастую такие люди, как я, обеспечивают абсолютно выгодное решение проблем.
Точно так же, как я только что предложила ему плату за труды, так он сейчас пытается подступиться к непростому вопросу цены, но уже на своих условиях. И платить я буду не деньгами.
— Я вас поняла, давайте перейдём ближе к делу. Вы ведь считаете себя способным найти ребёнка?
Кивнул и так уверенно, что меня чуть покоробило, уж не у него ли эта девочка…
— Всего неделя и я найду ребёнка, если быстрее, то, скорее всего, будут пострадавшие, неделя или дней пять и легальные поиски малышки дадут гарантированный результат. У неё есть примета, какую невозможно спутать, ведь так.
— Скажите, что вы хотите от меня?
— Признать наше родство, реабилитировать род Валевских, и маленькая, приятная вам услуга — быть ближе к вашему другу графу Аракчееву, нам нужно знать некоторые его дела.
Боже, я даже не удивилась. Как это предсказуемо.
— Хорошо, а теперь посмотрите мне в глаза, пожалуйста, не моргайте, мой голос для вас станет самой приятной мелодией, какую вы когда-либо слышали…
Он не успел закрыться, не ожидал подвоха со стороны молоденькой, неопытной девочки, какую уже как-то смог переиграть. Его навык гипнотизирования — лишь навык. А у меня есть Ася и сила убеждения, какую я прямо сейчас и решилась проверить.
Ему на поиски девочки нужна неделя, Ася заверила, что если я дам ей волю, то она найдёт Ирочку менее чем за сутки, она уже уловила идею дядюшки…
Дорогие друзья, напомню Вам о лайках, они повышают рейтинг книги и делают её заметнее, для этого нужно просто нажать |нравится| в описании книги, нам с Настей очень нужна ваша поддержка.
Глава 22
— Дорогой Кирилл Львович, от души благодарна вам за участие, вы спасли нас от тягостной неприятности ехать домой в прокуренной карете городского извоза. Это так мило с вашей стороны. Всего вам хорошего, позвольте моему мужу проводить вас…
Я настойчиво взяла под руку ошеломлённого Рубского, он только что очнулся после короткого «сеанса» и не понимает, каким образом оказался в нашей гостиной. Пришлось быстренько сочинить ему логическую цепочку событий, начисто стерев факты о злосчастной судьбе Лилии. Несомненно, через несколько дней он припомнит, что был с нами в полицейском департаменте, и что какое-то весьма интересное дело у него выгорело, но он не вспомнит детали, а следователь сегодня же получит извещение, что наша сторона сменила адвоката.
На самом деле я сама в некотором шоке от силы Аси, но сейчас рано с ней обсуждать произошедшее, скорее всего, она просто отзеркалила способности самого Рубского, и я ей совсем немного помогла, подсказав техническую сторону процесса, как воздействовать на его сознание и на мозг одновременно, чтобы он не ощутил ничего, кроме приятного забытья, (для этого Асе пришлось филигранно воздействовать на серотонинергические нейроны в стволе головного мозга, подавляя чувство тревожности и активности, а то его целеустремлённость зашкаливает, дофаминовая зависимость налицо, подкорректировали ему мозговую деятельность, сделав жизнь чуточку легче).
Рубскому показалось, что он очнулся на полуслове с ощущением приятной расслабленности и спокойствия, но трудом припоминая, каким образом вдруг оказался рядом со мной:
— Анастасия? Я, должно быть, забылся, ваш голос действует на меня магнетически.
Ах, как приятен вкус возмездия, мы ему отплатили той же монетой, с трудом сдерживаю сарказм…
— Да, наверное, это от усталости, вы сами мне признались, что ужасно устали от дел и хотите отдохнуть, но новые дела не ждут, пройдёмте, вы уже опаздываете, мы недозволительно долго злоупотребляли вашим вниманием, — настойчиво вытягиваю «дядю» в холл второго этажа, где нас всё ещё ждёт Андрей, думаю, что он пытался подслушать разговор, но чего не понял. — Андрей Антонович, проводите нашего бесценного друга в карету.
— Но, как? — ещё раз промямлил дезориентированный Рубской.
— И не спрашивайте, события нынче совершенно не поддаются ни малейшему контролю, вы совершенно правы, рекомендовав нам, быть осмотрительнее. И ещё раз выражаю вам свою благодарность. Лилии стало плохо на улице и как вовремя вы нас подобрали, фактически спасли, доставив домой.
Продолжаю гнуть свою линию, без зазрения совести заговариваю дядюшке зубы мнимым разговором, и очень многозначительно взглянула на мужа, а тот кивнул, так и не поняв, что же произошло с опасным адвокатом. А адвокату надо бы поспешить, ибо после подобного воздействия мотивация ослабевает, а вот ЖКТ начинает работать активнее.
Снова ласково улыбаюсь.
— Был весьма счастлив увидеть вас, Анастасия Сергеевна, — повторил Рубской, уже обернувшись на лестнице, но Андрей не позволил ему продолжить лишнее разглагольствования, осторожно, как старика повёл вниз, указывая чуть не на каждую ступеньку под ногами и непрестанно повторяя: «Осторожно!».
Как только входная дверь на первом этаже стукнула, я вздохнула с облегчением, но только оттого, что самым беззастенчивым способом избавилась от навязчивого «родственника».
— Ася, поясни глубину воздействия на его психику, насколько ты его отключила, память вернётся или нет? — прошипела сама себе, вернувшись в свои покои, потому что не до конца прочувствовала «работу» над навязчивым пациентом.
— «К сожалению, весьма поверхностно. Да, он расслаблен и спокоен, испытывает огромное облегчение, словно с него сняли вес забот. Кроме того, мы, смогли переключить фокус его внимания, но он,
