ирония отступила, и я вдруг испугалась:
— Что случилось? Боже мой, особняк графа? Он жив? — за мгновение додумала, сама себя ввергла в панику и уже готова лишиться чувств, как Лиля.
— Особняк Его сиятельства в полном порядке…
— Уф, но откуда этот запах, ты где был? — паника начала сбавлять обороты. Но теперь появилась тревога за самого Гришу.
— Долго рассказывать, но раз уж мы здесь и одни, и мне нужно дождаться твою подругу…
— А почему ты сам не хочешь послушать допрос?
— Потому что это опасно, и потом ты возьмёшь Лилю за руку, и сама всё увидишь.
— Да, ты прав, следователь может быть немного одарённым… Так что случилось, боже, СЕЙФ?
Гриша кивнул.
— Вчера Даниил сам подал прошение в канцелярию Его Величества, изъять содержимое сейфа, и прошение удовлетворили буквально через три часа, но принесли извещение и постановление вскрыть ячейку слишком поздно, в это время банк уже закрылся. Подлые твари имеют своих людей везде, царь ещё прошение не подписал, а продажный клерк проник в хранилище, вытащил все бумаги, а драгоценности оставил. И умудрился вынести всё, охрана даже не удосужилась проверить портфель.
Разочарование охватило меня снова, прям эмоциональные качели. Я уже поняла и даже увидела с помощью Аси, как дальше развивались события. Гриша проследил за вором, и когда тот оставил бумаги без присмотра — устроил маленький пожар.
— Но ты успел хотя бы прочитать, что там было?
— Да, но только то, что лежало на поверхности, перелистал, а запечатанные в конвертах увы, не поддались.
— А дневник Марианны?
— В общих чертах, в таких записях данные не структурированы, искать наобум долго, я и так потратил почти всю ночь на это дело, а поджечь пришлось ранним утром.
— Никто не пострадал, надеюсь?
— Пожар потушили, а клерк получил от меня пугающее предупреждение, чтобы не лез в дела большой политики, думаю, что его основательно проняло.
— Аракчеев всё знает?
Гриша кивнул.
— Да, я ему продиктовал некоторые данные, и спалить этот архив — его приказ. Так лучше для всех.
— Сомневаюсь, что лучше, но ему виднее. Ладно, про архив после поговорим, скажи, что нам делать с Лилей, нечистый принёс Рубского, и он её сопровождает на допросе, полиция не позволила найти адвокатов.
— Рубской в таких вопросах, действительно лучший. И полицейский департамент — его поле деятельности. Чему ты удивляешься, это он удивился, когда увидел вас.
— Но он узнает многие тайны и начнёт всех шантажировать.
— Тайну родства Лилии и Даниила он и так узнает, а что касается всего остального, она действительно может оказаться под следствием как соучастница. Акушерки и муж наплетут три короба лжи, проверить эти факты невозможно, а доказать тем более, твои ментальные свидетельства, как ты понимаешь, к невозможно присовокупить. Дело пока очень шаткое и непонятно, на чьей стороне удача.
— Вы меня сдаёте ему в рабство? — снова всплеск злости и чуть было стакан не улетел в стену, но я его сама успела ухватить, однако остатки воды выплеснулись и намочили мою руку.
— Это самый легальный и неподозрительный способ втереться к нему в доверие, он думает, что делает одолжение, и теперь тебе придётся немного поломаться, построить из себя неприступность и порядочность, а после согласится. Другого пути нет, эти люди очень сильны и закрыты для всех, кроме тебя.
Я откинулась на спинку мягкого кресла, закрыла глаза и попыталась настроиться на кабинет, где сейчас идёт разговор. И кажется, Рубской снова сделал ЭТО! Он щёлкнул перед носом Лилии пальцами, заставил немного успокоиться и молчать, говорить только то, что только он считает нужным. Зато сам проехался по репутации мужа и посоветовал следователю проверить счета, скрытые от жены, там явно есть деньги за детскую сделку. Кроме того, повитухи уже признались по трём эпизодам торговли, а сколько их ещё. И горничная, какую уволил Фёдор Поляков, сразу после рождения дочери, всё подтвердила.
Думаю, мы бы и сами справились с этим делом, за одним исключением…
Никто не признался, куда делась девочка, и я не чувствую её след.
Глава 21*
Примерно час спустя дверь открылась, и Кирилл Львович, не впуская ко мне покрасневшую Лилию, кратко скомандовал:
— Сударыня, на выход, нам нужно доставить вашу подопечную домой и как можно скорее! — и сразу пошёл к выходу, придерживая Лилю уже не под руку, а за талию. Мне осталось только подскочить и чуть не бегом, догонять их.
— Ей плохо?
— Она сейчас под моим воздействием, гипноз, проспится и ей будет намного лучше. Поспешим, моя карета ждёт.
Молча иду за нашим «покровителем» и пытаюсь теперь хоть как-то обосновать происходящее. Почему он?
Почему Аракчеев не потрудился обеспечить нас адвокатом?
Появилась лёгкая горечь разочарования, но интуиция быстро вплелась в разумные доводы логики. Первое, Даниил не думал, что дело закрутится так быстро, всего сутки, а уже задержания и допросы. Второе, ситуация ещё не успела выйти из-под контроля, и вмешательство Кирилла Львовича всего лишь недоразумение, сыгравшее на руку Кириллу Львовичу же, а может быть, и нам.
Думать, что это подстава Гриши — совершенно не хочется, однако я в этом уверена на семьдесят процентов. И я понимаю почему, и Ася понимает, что никто кроме Рубского не найдёт маленькую Ирину.
Одарённого ребёнка тщательно скрывают, и вполне возможно, что в этом замешана и сама «мафия» моей семьи, но так или иначе, законным методом девочку не вернуть.
Ненавижу двойные стандарты…
Мы вышли из здания без проблем, никто даже не спросил пропуск и разрешение, к нам подъехала чёрная лакированная карета, очень респектабельная и одновременно пугающая своей схожестью с катафалком.
— Лилия Леонидовна, осторожнее, поднимайтесь по ступенькам, молодец, сейчас вернёмся домой, и вам станет легче, — он говорит с ней очень ласково и без раздражения, и это раздражает меня ещё больше, это надо, какой двуличный.
Мне подняться в экипаж никто не помог, всё внимание Кирилла Львовича направлено на совершенно расклеившуюся Лилю.
— Что с ней?
— Я же сказал, гипноз. Она не смогла бы держать себя в руках на собеседовании. Дело непростое. Но мы теперь держимся за показания горничной. Она сказала, что роженица сразу потеряла сознание после того, как увидела девочку, улыбнулась, и ей повитухи отчётливо сказали: «У вас, госпожа, родилась дочь!». Тему с голословными обвинениями ребёнка в одарённости опустили.
Выпрямляюсь, прижимаюсь к
