образы.
Использование яда на когтях братьев-демонов, а также метательном оружии Мизуки заставило его плотно заинтересоваться данной тематикой.
Он налег на изучение ядовитых трав, варку микстур и специальных пилюль, а также простейших противоядий. В библиотеке Академии, куда его без проблем пускали, даже с учетом того, что он выпустился, эти сведения были несколько поверхностными, но их хватало, чтобы обезопасить себя от базовых отрав.
К сожалению, Наруто не знал, какой яд использовали чунины Скрытого Тумана. Что же до предателя Мизуки, то он лишь помнил, что на Ируку действовал парализующий яд, однако разновидностей подобного существовало с полдюжины. А начни Наруто задавать в библиотеках такие вопросы, могут посчитать, что «демон собирается заделаться отравителем».
Но нет. Узумаки не хотел сам использовать яд. Его интересовали именно лекарства и противоядия. Он считал: нужно быть максимально готовым к тому, что его ждет в следующей жизни.
Разумеется, лучше всего избежать тех событий, которые произошли в текущем цикле, но никаких гарантий в том, что у него получится предотвратить сражения, в результате которых могут погибнуть близкие, не было.
– Эх, когда уже мне можно будет применять техники, – простонал он. Хотя бы простейшие, вроде Хенге. Столько всего можно было бы провернуть. Даже имелась парочка идей, как можно подзаработать, используя секси-дзюцу.
Но увы. Ни заработка, ни тренировок дзюцу. Он даже не может попрактиковать хождение по воде, которое было критически важно в Стране Волн. Ибо, если задуматься, владей генины столь полезным навыком, то их бой мог бы пройти по другому сценарию. Хотя… учитывая преимущество в местности для туманников – это тоже спорный момент.
Прошло две недели с того дня, как его выписали из госпиталя. Волосы слегка отросли, а кожа постепенно заживала: да, медленно, регенерация после блокировки СЦЧ стала значительно хуже. Он общался со сверстниками, тренировался до седьмого пота, узнавал новое, часто наведывался в Ичираку… однако внутри всё еще зияла пустота, которую не могли заполнить ни литры любимого рамена с говядиной, ни физические тренировки, ни долгие прогулки по деревне.
Да, к сожалению, очень часто мысли Наруто вертелись вокруг Сакуры. В знак траура он носил черную кофту и штаны, да и в целом на сорок девять дней, следуя традициям, отказался от ярких цветов. Новый же протектор, который ему выдали взамен испорченного старого, он повязал на сгибе локтя.
Наруто пытался придумать, как обезопасить Сакуру в следующей жизни. В голову пришла идея, чтобы намеренно провалить командное испытание с бубенцами. Или и вовсе не прийти на него (либо прийти под вечер), как он ранее хотел.
«Почему бы мне не вернуться в Академию? Смогу расширить свои базовые знания и продолжать получать сиротские пособия. Да и Сакура будет в безопасности», – малодушно размышлял Наруто, однако тут же отбросил эту затею.
Как бы ни хотелось спрятать Сакуру от угроз, обезопасив девочку еще хотя бы на год, – он не может решать за нее. И за Саске тоже.
Кстати, по поводу брюнета.
Наруто пытался с ним поговорить, приходил в квартал Учих, но тот его игнорировал. Лишь молча продолжал сражаться с тенью. Из того, что блондин увидел, за это время Саске научился прекрасно перемещаться по вертикальным поверхностям и воде, его сюрикендзюцу после пробуждения шарингана вышло на совершенно иной уровень, а также брюнет овладел новым крутым приемом – Цветы Феникса. Дзюцу Катона выглядело красиво, и казалось весьма смертоносным. Видимо, Саске воспринял поражение от Хаку очень близко к сердцу. И готовился к своей мести старшему брату, что вырезал его клан. Вот и истязал себя тренировками, прогрессируя с каждым днем.
Слишком долго навязываться Учихе он не имел желания, потому уходил к себе домой, рассчитывая, что Саске рано или поздно захочет поговорить и вылезет из скорлупы отчужденности.
Впрочем, через день, когда он наведался в квартал Учих, то обнаружил, что входные ворота закрыты. А никаких звуков тренировок или использования техник слышно не было. Как он ни кричал – без толку, в ответ была тишина.
Пожав плечами, он направился к себе домой. И каково же было удивление Наруто, когда его поджидал сам старик собственной персоной, что позвал за собой «поболтать».
Третий не приглашал его в кабинет. Он был без шляпы и своего белого одеяния, намекая, что разговор будет неформальным. Они прошли в небольшую уединенную беседку возле ресторанчика Акимичи. Старик его угостил халявными деликатесами, которых Узумаки никогда в жизни не пробовал, что немного подняло ему настроение.
– Послушай, Наруто, – мягко сказал тогда Хокаге, выпуская облако дыма из трубки. Табачный аромат приятно щекотал ноздри, в отличие от сигарет, запах которых Узумаки не переносил, не понимая, как такую ерунду можно совать в рот. – Я знаю, что ирьенины давали весьма пессимистичные прогнозы. Полгода на полное восстановление чакроканалов – это долгий срок для того, кто привык все время быть активным. И в этой связи я не могу позволить тебе растрачивать твой мощный потенциал впустую.
Хокаге посмотрел на него оценивающе, будто пытался заметить какую-то реакцию. Но выражение Наруто совсем не изменилось, он молчал, ожидая, когда Третий продолжит свою мысль.
– Кхем… я отправил своего ученика Джирайю с просьбой к одной очень талантливой особе. Возможно, ты о ней слышал. Принцесса Сенджу Цунаде…
– У меня не очень хорошая память на имена. Звиняй, старик, – качнул головой Наруто.
– Ничего страшного. Цунаде – это легендарный медик и моя вторая любимая ученица. Так вот, узнав о твоей ситуации, она согласилась вернуться в деревню на некоторое время. Ее техники ирьениндзюцу способны творить чудеса. Я не хочу давать тебе лишних надежд, тем не менее, думаю, с ее помощью ты вернешься в строй гораздо раньше, чем думал.
Наруто покивал и глухо поблагодарил:
– Спасибо, старик. Я ценю это, даттебайо.
Слова о скором выздоровлении должны были воодушевить его. Но Наруто ответил более сдержанно. Управление эмоциями, о котором говорил Шикамару, давалось ему все лучше.
Или, быть может, это оттого, что он выгорел не только в СЦЧ, но и в душе? И теперь мир постепенно терял привычные краски…
***
– Эй, Наруто, ты меня слушал? – голос Шикамару вырвал его из раздумий.
Они сидели в парке неподалеку от Академии. Нара лениво жевал травинку. Мимо проходили группы мелких учеников. Иногда мелькали взрослые. Узумаки
