провожал их пустым равнодушным взглядом.
– А? Прости, я задумался, – ответил Наруто, привалившись к спинке скамейки, которую они облюбовали еще в прошлый раз.
– Ты что-то сегодня очень хмур. Это на тебя не похоже.
– Ты знаешь, почему я хмур, даттебайо, – сухо сказал Наруто.
Буквально вчера он получил от теневика Книгу Бинго, из которой узнал примерный уровень сил шиноби. Не только тех туманников, с кем они сражались в Стране Волн. Он полностью ознакомился со списком самых опасных ниндзя из различных скрытых деревень. И выходило так, что почти любой из этих ребят мог одолеть Наруто чуть ли не плевком. А с учетом невозможности нормально тренироваться, это погружало блондина в пучину уныния.
Это была первая причина его плохого настроения.
Второй же, как и прежде, была Сакура. Мысли почти всегда возвращались к ней. Болезненная привязанность не проходила. А физические тренировки до истощения помогали лишь временно.
Шикамару был единственным, кому он полностью и без утайки поведал о своем провале.
– Уныние и чувство вины делу не помогут, – сказал Нара. – Думаешь, именно так должен вести себя будущий Хокаге?
– Даже Хокаге имеет право на рефлексию, не правда ли? – хмыкнул Наруто.
Чем больше он общался с Шикамару и черпал информацию из библиотеки, тем больше нового узнавал и старался все интересное откладывать в памяти. Речь потихоньку обогащалась. А мозги начинали работать чуть иначе. Кажется, при перерождении его инь-составляющая должна здорово повыситься. Ну, по крайней мере, ему так хотелось.
По правде говоря, Узумаки не терпелось поскорее отправиться на перерождение. Уж слишком неудачным оказался этот цикл. Но… впереди будет одно довольно интересное событие. И его финал с боями претендентов Наруто не имеет права пропустить.
Шикамару прищурился, глядя на проходящих мимо незнакомых шиноби в протекторах других деревень:
– Подумать только, этот гемор официально стартует уже через неделю.
– Вы ведь с ребятами участвуете? – уточнил Наруто.
– Ага, – с кислой миной ответил Нара. – И наша команда. И команда Хинаты. Будь моя воля, я бы лучше сидел на Д-ранговых заданиях. Но моя матушка меня с потрохами сожрет, если я не получу жилет чунина. Ксо… как же напряжно.
– Немного завидую, – буркнул Наруто, представляя альтернативную временную линию, где Сакура жива.
Если бы команда номер Семь не распалась, они бы по-любому участвовали в экзамене на чунина. Наруто хотел получить жилет. Ведь именно с этого звания начинается настоящий путь шиноби: они получают стабильную зарплату, могут исследовать верхние этажи библиотеки для ниндзя, включая дзюцу и фуин. А также им открываются двери для специальной подготовки и тайной службы, например, в АНБУ при Хокаге.
Наруто заметил, что против воли его пальцы сжимают ткань кофты. Экзамен на чунина. Такое грандиозное событие, о котором в последнее время он слышал на каждом углу, и которое Шикамару емко описывал как «большой гемор».
Это отличный шанс доказать всем, что ты достоин уважения. Но, увы, сей шанс на данный момент для него совершенно недоступен, а мечтания участвовать с Сакурой и Саске лишь отдавались в нем фантомной болью о несбывшемся.
«Ничего-ничего. Меня еще это ждет впереди. Я обязательно справлюсь. Нет, мы с командой справимся», – мысленно подбадривал он себя, пытаясь вызвать позитивные эмоции.
– Нечему завидовать. Полагаю, вы с Саске будете участвовать в следующем экзамене? – осторожно предположил Шикамару. – Как раз через полгода восстановишься. И вам подберут третьего члена.
– Если подберут, – Наруто криво усмехнулся. – Я помню, что в Чунин Шикен участвуют тройками, но…
– Так, завязывай с этим, – Шикамару недовольно покачал головой.
– С чем?
– С самобичеванием. Время идет, Наруто. Возможности пролетают мимо, как облака на небе. Если ты сейчас застрянешь в прошлом, то когда очнешься, все вокруг будут далеко впереди.
– Я знаю, – тихо ответил Узумаки.
Но знание не помогало. Он периодически видел, как зеленые чудаки со странными прическами орут на всю Коноху о Силе Юности и тренируются, как сумасшедшие. Так рьяно и самоотверженно, что Наруто и не снилось. Видел, как на полигонах срабатывается команда Хинаты, как практикуются гости Конохи. Видел детвору, которая играет в ниндзя и грезит о становлении великими.
Весь мир вокруг него бурлил, менялся, его друзья и знакомые готовились к новым свершениям. А он чувствовал себя зрителем-неудачником, который с порванным и помятым билетом опоздал на киносеанс и теперь тупо смотрит на закрытую дверь.
Все, что он мог, – сидеть в библиотеке, тренировать физическое тело, чтобы заглушить душевную тоску по Сакуре, и запоминать все, в надежде, что в следующих жизнях ему это пригодится.
Что же до чакры…
«Старик говорил, что Цунаде приедет как раз под Чунин Шикен, – напомнил он себе. – Еще неделю придется терпеть. Неделю быть почти совсем бесполезным».
Наруто поднял взгляд на гору Хокаге. Четыре лика бесстрастно смотрели на деревню. Он всегда хотел, чтобы его лицо тоже было там. Пятым по счету. Прямо возле Намикадзе Минато, который ему так нравился.
Но сейчас его одолевали сомнения.
Шикамару ведь недавно говорил, что правители какурезато нередко бывают одиноки, несмотря на поддержку кланов или влиятельных людей. Да, каге, безусловно, имеют признание – то, к чему Наруто так стремился. Однако одиночество – это неизбежное последствие успешного взбирания на иерархическую вершину власти.
Поэтому Наруто впервые задался риторическим вопросом: а стоит ли этот пост всех тех жертв, которые нужно приносить по пути к нему?
И готов ли он к одиночеству?
– Ладно, Шика, пойду я, – Наруто медленно поднялся со скамейки, отряхивая темные штаны, и сунул руки в карманы. – Нужно еще зайти в госпиталь на осмотр.
– Ну, бывай. Увидимся, – бросил ему вслед Шикамару…
К сожалению, дойти до госпиталя он не успел.
На углу одного из админзданий перед Наруто разыгралась сцена: мелкий незнакомый шкет в синем шарфе кричал и брыкался в хватке шиноби с протектором Песка.
Выглядел последний донельзя странно, все же мало кто из ниндзя наряжается в пижаму с капюшоном (с милыми треугольными ушками, как у кота), и перемещаются в таком виде по улицам. А пурпурная маркировка на лице добавляла определенной экстравагантности.
– Да ты хоть
