Видимо, от ощущения полного единодушия со мной, Флоринда тихо засмеялась. Неуловимый свет ее глаз, таинственная белизна волос были словно забытые воспоминания. Казалось, что я знала ее с первого дня своей жизни. Мне пришло в голову, что дети, которые любят своих матерей, отдаются этому чувству сполна. Дочерняя любовь, дополненная восторгом по отношению к материнскому существу, должна выливаться в ощущение полной любви, такой любви, какая была у меня к этой высокой загадочной женщине.
Она опустила меня, поставив на пол. — Это Кармела, — сказала она, обращая мое внимание на красивую темноволосую и темноглазую женщину. Ее черты были тонки и изящны, а кожа обладала безупречной гладкостью. Ее спокойное лицо было кремово-бледным, как у людей, подолгу не выходящих из дому.
— Я принимаю только лунные ванны, — шепнула она мне на ухо, обнимая меня. — Тебе следует поступать точно так же. Ты слишком прекрасна, чтобы подставлять себя солнцу, — этим ты разрушаешь свою кожу.
Я узнала ее по голосу больше, чем по всему остальному. Она была той самой женщиной, которая на пикнике задавала мне прямые вопросы личного характера. Я запомнила ее сидящей; она выглядела миниатюрной и хрупкой. К моему удивлению, она оказалась на три-четыре дюйма выше меня. Ее сильное мускулистое тело заставило меня почувствовать себя ничтожной по сравнению с ней.
Изящно обняв меня за плечи, Флоринда подвела меня ко второй женщине, которая стояла у дивана, когда я проснулась. Она была мускулиста и высока, но не настолько, как Флоринда. Она не была красивой в общепринятом смысле — для этого черты ее лица были слишком мужественны, — но в ней было нечто поразительное, совершенно прелестное, даже легкий пушок, расплывчатой тенью лежащий над верхней губой, обесцветить или выщипать который она, судя по всему, себя не утруждала.
Я ощущала ее громадную силу, ее возбуждение, которое она полностью держала под контролем, но которое все-таки было.
— Это Зойла, — сообщила мне Флоринда.
Зойла не пошевелилась ни чтобы пожать мне руку, ни чтобы обнять меня. Кармела засмеялась и сказала за нее:
— Я так рада снова видеть тебя.
Рот Зойлы очертила очаровательнейшая из улыбок, обнажившая белоснежные, крупные, ровные зубы. Ее длинная изящная рука, мерцающая драгоценными камнями колец, погладила меня по щеке, и я отчетливо поняла, что она та, чье лицо было скрыто за массой тонких волос. Эго была женщина, украшавшая бельгийскими кружевами холщовую скатерть, за которой мы сидели во время пикника.
Три женщины окружили меня и усадили на диван.
— В первый раз мы встречались с тобой в твоем сне, — обратилась ко мне Флоринда. — Поэтому у нас реально не было времени пообщаться. Но сейчас ты не спишь, поэтому расскажи нам о себе.
Я уже было приготовилась прервать ее и сказать, что сплю и что во время пикника, спала я там или нет, я уже рассказала им о себе все, что обо мне стоит знать.
— Нет, нет. Ты не права, — сказала Флоринда, так, будто я громко произнесла свои мысли вслух. — Ты сейчас полностью пробудилась. И нам хотелось бы узнать о том, что было с тобой со времени нашей последней встречи. Расскажи нам в частности об Исидоро Балтасаре.
— По-твоему, это — не сон? — спросила я нерешительно.
— Нет, это не сон, — заверила меня она. — Ты спала еще несколько минут назад, но это другое.
— Я не вижу разницы.
— Дело в том, что ты — прекрасная сновидящая. Твои кошмары — реальны. Ты сама говорила об этом.
Все мое тело напряглось. И затем, словно зная, что нового приступа страха ему не вынести, оно сдалось. На миг тело отказало мне. Я повторила им все то, что до того в нескольких версиях рассказывала Мариано Аурелиано и м-ру Флоресу. На этот раз, правда, мне вспомнились такие подробности, которые все равно ускользнули от меня раньше, например, две стороны лица Исидоро Балтасара, два одновременно присутствовавших в нем настроения, которые элементарно выдавали его глаза. Левая из них была зловещей, угрожающей, правая — дружеской, открытой.
— Он — опасный человек, — заявила я, увлеченная своими наблюдениями. — Он обладает исключительной силой изменять события в желаемом для себя направлении, оставаясь при этом в тени и наблюдая за тем, как ты корчишься в судорогах.
Женщины были увлечены тем, что я говорю. Флоринда знаком попросила меня продолжать.
— Что делает людей уязвимыми по отношению к его чарам — так это его великодушие, — продолжала я. — И великодушие, возможно, единственное качество, перед которым никто из нас не может устоять, потому что мы, независимо от своего происхождения, никому не принадлежим. — Осознав, что я говорю, я резко замолчала и ошеломленно посмотрела на женщин.
— Не знаю, что это нашло на меня, — пробормотала я в попытке найти себе оправдание. — Я и вправду не знаю, почему я так сказала, поскольку никогда не думала об Исидоро Балтасаре именно так. Это говорила не я. Я даже не способна судить так о ком-либо.
— Детка, никогда не задумывайся, откуда у тебя эти мысли, — сказала Флоринда. — Очевидно, ты погрузилась прямо в источник. Каждый так поступает — погружается прямо в источник — но чтобы это осознать, нужно быть магом.
Я не понимала, что она пытается мне сказать, и еще раз призналась, что вовсе не имела намерения слишком много болтать.
Хихикнув, несколько мгновений Флоринда смотрела на меня задумчивым взглядом. — Поступай так, словно ты во сне. Действуй смело и не ищи оправданий.
Я чувствовала себя тупицей, неспособной анализировать свои ощущения. Флоринда кивнула, словно подтверждая это, затем повернулась к своим компаньонкам и попросила их: — Расскажите ей о себе.
Кармела прокашлялась и, не глядя в мою сторону, начала:
— Мы втроем и еще Делия образуем группу. Мы имеем дело с обычным миром.
Я внимала каждому ее слову, но совсем не понимала их значения.
— Мы — группа магов, имеющих дело с людьми, — пояснила свои слова Кармела. — Есть еще одна группа из четырех женщин, которая с людьми вообще не имеет дела. — Она взяла мою ладонь в свои руки и внимательно посмотрела на нее, словно хотела прочесть по ней мою судьбу, затем мягко сжала ее в кулачок и прибавила: — В общем-то ты похожа на нас. Это значит, что ты можешь иметь дело с людьми. И в особенности ты похожа на Флоринду, — она снова умолкла, после чего с сонным выражением лица повторила то, что мне уже говорила Клара. — Тебя нашла Флоринда, — сказала она. — Поэтому, пока ты остаешься в мире магов, ты принадлежишь ей. Она ведет тебя и заботится о тебе. — В ее тоне была такая непоколебимая уверенность, что это меня задело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
