— Я никому не принадлежу, — возмутилась я.—Ине нуждаюсь ни в чьей заботе. — Мой голос звучал напряженно, неестественно, неуверенно.
Женщины молча смотрели на меня, на их лицах были улыбки.
— Вы что, считаете, что мной нужно руководить? — спросила я вызывающе, переводя взгляд с одной женщины на другую. Их глаза были полузакрыты, их губы расплывались в тех же созерцательных улыбках. Они едва заметно кивали подбородками, и это означало, что они ждут, пока я договорю до конца все, что хочу сказать. — Я думаю, что и сама прекрасно управляюсь со своей жизнью, — закончила я почти истерически.
— Ты помнишь, что ты делала на том приеме, где я нашла тебя? — спросила меня Флоринда.
Когда я изумленно уставилась на нее, Кармела шепнула мне на ухо:
— Не волнуйся. Всегда можно найти способ объяснить что-либо. — Ничуть не обеспокоенная, она помахала пальцем у меня перед носом. Паника подкрадывалась ко мне при одной только мысли, что они могли знать о том, что на приеме я разгуливала в обнаженном виде перед десятками людей.
Вплоть до того момента я если и не гордилась своим вызывающим поступком, то по меньшей мере оправдывала его. Мне казалось, что мое поведение на приеме явилось проявлением моей спонтанной натуры. Сначала я проделала длительную прогулку с хозяином, сидя верхом на лошади прямо в вечернем платье и без седла, чтобы доказать ему — после того как он меня раззадорил и заключил со мной пари, я не смогла устоять, — что верхом на лошади я — не хуже ковбоя. В Венесуэле у меня живет дядя, который разводит на своей ферме лошадей, и поэтому верховой езде меня стали учить как только я начала ходить. После того, как пари было выиграно, ощущая головокружение от затраченных мною усилий и алкоголя, я плюхнулась в бассейн — совсем без одежды.
— Я находилась там, рядом с бассейном, когда ты прыгнула в него нагишом, — призналась Флоринда, очевидно посвященная в мои воспоминания. — Ты задела меня своими ягодицами. Ты шокировала всех, в том числе и меня. Я ценю твою смелость. Более всего мне импонировало то, что весь путь с того края бассейна ты проделала лишь для того, чтобы зацепить меня. Я восприняла это как знак, что дух указал мне на тебя.
— Этого не может быть, — пробормотала я. — Если бы ты была на приеме, я бы тебя запомнила. Ты слишком высока и экстравагантна для того, чтобы не обратить на тебя внимание. — С моей стороны это не было комплиментом. Мне хотелось убедить себя, что все подстроено, и меня надули.
— Я приветствую тот факт, что ты лезла из кожи вон, пытаясь выставить напоказ свои достоинства, — продолжала Флоринда. — Ты была клоуном, нетерпеливо стремившимся привлечь к себе внимание любой ценой, и особенно ты была им в ту минуту, когда запрыгнула на стол и стала танцевать, бесстыдно тряся своими ягодицами до тех пор, пока, издав дикий вопль, не вмешался хозяин.
Вместо того, чтобы вызвать во мне смущение, ее назидания наполнили меня чувством невероятной легкости и удовольствия. Я ощутила, что освободилась. Тайное стало явным. Тайное, в котором я никогда не отвела бы себе роль позера, пытающегося во что бы то ни стало привлечь к себе внимание. Новое состояние нахлынуло на меня, несомненно более открытое и менее оборонительное. Однако меня пугала мысль о том, что это настроение нельзя будет сохранить. Я знала, что любое прозрение или понимание, пришедшее ко мне во сне, никогда не оставалось со мной. Но, возможно, Флоринда была права, все это мне не снилось, и мое новое настроение могло продлиться.
По-видимому, зная об этих моих мыслях, женщины активно закивали головами. Вместо того, чтобы подбодрить меня, их согласие только оживило мою неуверенность. Как только меня охватил страх, проникнутое интуицией настроение приказало долго жить. В считанные мгновения на меня нахлынули сомнения, и мне понадобилась передышка.
— Где Делия? — спросила я.
— Она в Оахаке, — ответила Флоринда и уточнила: — Она была здесь только для того, чтобы поприветствовать тебя.
Я подумала, что, переменив тему разговора, смогу отдохнуть и восстановить силы. Теперь я столкнулась лицом к лицу с чем-то, к чему не знала как подступиться. Я не могла обвинить Флоринду прямо — как поступила бы в обычных обстоятельствах с любым другим — в том, что она говорит неправду, чтобы мной манипулировать. Я не могла сказать, что подозреваю, что они, затуманив мой рассудок, водили меня из одной комнаты в другую, пока я была без сознания.
— Твои слова, Флоринда, и в самом деле абсурдны, — проворчала я. — Не верю, что ты ждешь, что я приму их всерьез. — Прикусив губы изнутри, я впилась в нее продолжительным и тяжелым взглядом. — Я знаю, что Делия прячется в одной из комнат.
Глаза Флоринды, казалось, говорили, что ей известно о моих затруднениях.
— У тебя нет другого выхода, кроме как воспринять меня всерьез, — заявила она. Тон ее был хотя и мягким, но не допускающим возражений.
Я повернулась лицом к двум другим женщинам в надежде услышать хоть какой-нибудь ответ, который смог бы ослабить нарастающее во мне напряжение.
— Когда тебя ведет кто-то другой, то в действительности очень легко сновидеть. Единственный недостаток состоит в том, что этот кто-то другой должен быть нагвалем. — Я все время слышу о нагвале, — вырвалось у меня. — Кто такой нагваль?
— Нагваль — это маг, обладающий огромной силой, тот, кто способен вести других магов сквозь темноту и из темноты, — объяснила Кармела. — Но нагваль сам говорил тебе об этом недавно. Разве ты не помнишь?
Флоринда пришла мне на выручку, когда мое тело изогнулось от усиленных попыток вспомнить.
— События, в которых мы участвуем в повседневной жизни, вспоминать легко. Мы все время в этом упражняемся. Но события, переживаемые нами в сновидении ,— другое дело. Нам нужно очень потрудиться, чтобы возвратиться к ним, просто потому, что информация о них разбросана по различным участкам тела.
— Для женщин, не обладающих твоим сомнамбулическим мозгом, — подчеркнула она, — обучение сновидению начинается с составления карты их тела, это — весьма кропотливое занятие, позволяющее узнать — где внутри их тел хранятся те или иные сны.
— Как ты составляешь такую карту, Флоринда? — спросила я, искренне заинтересовавшись.
— Систематическим простукиванием каждого дюйма своего тела, — ответила она. — Но больше я ничего не могу тебе сказать. Я — твоя мать, а не учитель сновидения. Сейчас она советует тебе взять маленький деревянный молоточек и попробовать постучать. И еще она рекомендует постучать лишь по икрам и бедрам. Очень редко тело концентрирует эти воспоминания в области грудной клетки или живота. То, что хранится в грудной клетке, спине и животе — это воспоминания, связанные с повседневной жизнью. Но это — другой случай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
