вперед, не опуская руку. Силуэт мужчины частично исчез в посадках картофеля, но я видела, как его тело металось в предсмертных муках, пока не замерло окончательно.
Осознание происшедшего захлестнуло меня ударной волной. Майлис стала убийцей! Она прикончила своего возлюбленного. От кошмарного зрелища у меня задрожал подбородок и кровь застыла в жилах, но я не могла отвести взгляд от разворачивающейся трагедии. Смерть Кормака не удовлетворила Майлис. Хотя не было слышно ни звука, по тому, как раскрывался ее рот и как тело затряслось от напряжения, я поняла, что она кричит.
Сквозь листья были видны руки Кормака, и я ахнула, заметив, как они высыхают на моих глазах. Растения вокруг сморщивались и умирали, обнажая останки ни в чем не повинного человека. Майлис не останавливалась. Она стояла над телом, в буквальном смысле высасывая из него все соки, пока от Кормака не остались только кожа да кости. Даже волосы истончились, и ветер разнес их мелкие клочья. Увядание распространялось вокруг Майлис, большей частью перед ней и за ее спиной. С ужасом я наблюдала, как вянут и падают деревья. Кустарники высыхали, словно в огне, превращаясь в пыль. Процесс разложения происходил прямо у меня на глазах так стремительно, будто это был кем-то снятый таймлапс.
Майлис перестала кричать, но ее грудь продолжала тяжело вздыматься, пока взгляд был прикован к мумифицированным останкам Кормака. Долгое время она стояла, не двигаясь. На щеках ее блестели слезы, но лицо было настолько искажено, что его едва ли можно было назвать человеческим. Наконец, оторвав глаза от Кормака, Майлис огляделась вокруг на произведенные ею разрушения, и зрачки ее расширились от страха. Я видела, как на лице ее отражалось постепенное осознание содеянного. Она посмотрела на свои руки, затем снова окинула взглядом округу и в ужасе схватилась за голову. Выражение ее лица было настолько пугающим, что страх передался и мне, проникнув в самое сердце, хотя события, что мне пришлось наблюдать, произошли более полувека назад и никак не могли коснуться меня.
Потом Майлис развернулась, приподняла юбки и побежала в сторону леса за домом. Сквозь ее бегущий силуэт я могла разглядеть маячившие впереди ветви и листья деревьев. Но тут я аж подпрыгнула от удивления: на краю иссушенной земли она наткнулась на какую-то невидимую преграду и попятилась назад.
Не успела я до конца переварить увиденное, как картина прошлого исчезла и началась сначала. Призрачные цветы и деревья снова заполнили поместье. Кормак, согнувшись, обрабатывал мотыгой картофельные посадки. Среди деревьев позади него показалась фигура Майлис. Ее лицо обратилось маской, выражавшей лишь одно страшное намерение, пара злых глаз следила на расстоянии за каждым движением Кормака.
К моему удивлению, слева от меня появилась третья фигура – хорошенькая девушка в платье.
– Эйлин, – прошептала я.
Точеный греческий нос был единственной деталью ее облика, что выглядела точно так же, как и сегодня. Она в самом деле была красавицей с длинными вьющимися волосами, перевязанными лентой. И хотя оттиски прошлого не передают цвета, могу поклясться, что волосы у нее были золотисто-желтыми, как пшеница.
Когда Эйлин подошла к Кормаку, лицо Майлис превратилось в грозовую тучу. Мужчина прервал прополку, чтобы поговорить с девушкой. Эйлин расплакалась, закрыв лицо руками, а затем положила одну из них на живот, где вскоре должны были показаться признаки беременности. Кормак достал из кармана рубашки платок и подал ей. Он обнял ее за плечи и поцеловал в висок, как подобает старшему брату. Пытался утешить ее словами, которых я не могла слышать. Эйлин кивнула, утерлась платком и поцеловала его в щеку. Энергия между ними вполне подтверждала историю, рассказанную в «Критерии».
Закончив разговор, призрачная Эйлин оставила Кормака заниматься дальше его садовой работой. И он, и Майлис смотрели ей вслед: один с беспокойством, другая с отпечатком уродливой ревности на лице. Кормак склонил голову, опершись лбом на руки, державшие рукоять мотыги, – возможно, молился. Несчастный только что потерял брата. Я задумалась, сколько времени прошло с той сцены на дороге перед тем, как произошли наблюдаемые сейчас события. Может, все это случилось в один день?
Майлис долго глядела вслед Эйлин, даже когда та совсем скрылась из виду. Наконец, сжав кулаки, она вышла из тени деревьев. Пройдя через весь участок к Кормаку, Майлис что-то сказала ему. И когда он с удивлением обернулся, она подняла руку, так похожую на длинный коготь. С этого момента вся сцена, увиденная мной вначале, повторилась.
Я просмотрела ее еще раз. Кровь леденела от страха при мысли, что все это значит. Майлис, как и я, переживала процесс становления Мудрой, которая наделялась способностью исцелять и поддерживать жизнь. Как же так вышло, что она умудрилась использовать свой дар для чего-то столь чудовищно противоположного?
Едва Майлис снова отскочила от невидимой преграды, оттиск прошлого рассеялся. Эта женщина не пропала, она заперта здесь, она попала в собственную ловушку. Я опустила руку, выронив горсть пепельной грязи, отряхнула ладони, но все же не смогла полностью избавиться от мерзкого пятна на коже.
Чуть успокоившись, я достала телефон и набрала домашний номер.
– Алло, – ответил Джашер.
– Это Джорджи, – сказала я, не сводя глаз с мрачного дома. Внутри меня все сжималось от беспокойства за находившегося там человека. – Мы можем встретиться у поместья О’Брайенов? Прямо сейчас. Это очень важно.
Глава 31
В ожидании Джашера я добрела до обочины дороги, вдоль которой росли деревья, и сорвала одно из яблок.
Глядя на блестящий красный плод, через поры кожи я получала всю информацию о содержащихся в нем минералах и витаминах. С помощью этого фрукта можно было лечить цингу, инфекции мочевого пузыря, микоз и множество других заболеваний. Удерживая яблоко кончиками пальцев, я впитывала его питательные вещества, и этот энергетический поток между фруктом и моим телом ощущался как проявление любви. Я с нежностью смотрела на яблоко, и, казалось, своим блеском оно отвечает мне тем же. Плод просто лопался от невероятной энергии своих соков. Я могла черпать их без всякого ущерба для самого фрукта, поскольку делала это с любовью и благодарностью. Но что, если бы внутри меня была злоба? Что бы тогда случилось с этим яблоком?
Я намеренно переключила мысли на Лиз. Стала думать о том, как она отдалилась от меня, заключив партнерство, потому что новый престижный статус постепенно завладел всем ее вниманием, вытеснив привязанность ко мне. Вспомнила, как Лиз даже не пыталась скрыть, что ждет моего отъезда, поскольку ей будет легче, если меня не будет дома, и как предложила
