мобильник из сумки, машинально ответила, даже не взглянув на экран.
– Алло?
– Детка?
Лиз была последним человеком, с кем мне хотелось говорить в этот момент. Я была уставшей, раздраженной и напуганной, вся в грязи и почти на пределе своих сил.
– Привет, Лиз, – сказала я, и от звука собственного голоса у меня пробежал холодок.
– У тебя странный голос.
Мое раздражение усилилось.
– У тебя тоже, – бросила я резко. На самом деле я была так поглощена своими мыслями, что не обратила особого внимания на ее интонацию. – Сейчас не самое подходящее время для разговора, Лиз.
Дождь брызнул мне на лицо, и я снова натянула капюшон.
– Ты и в прошлый раз так говорила, – произнесла Лиз.
Мне было сложно объяснить маме, что вообще происходит, поэтому я решила сменить тактику.
– У меня все хорошо. Тебе нужно чем-то помочь?
– Ну… – она сделала длинную паузу.
Настроения слушать тишину у меня не было. Ноги несли меня от «Солнечной долины» к кафе «Критерий», передо мной стояла определенная задача, и разговор с Лиз не способствовал ее выполнению. Я не пытаюсь оправдать свое поведение, а всего лишь хочу деликатно напомнить будущему читателю о своем состоянии. Так что, когда Лиз сказала: «Я подумала, вдруг ты захочешь вернуться домой пораньше», меня чуть не хватил паралич.
Я встала как вкопанная на тротуаре. Дождь капал с кромки капюшона мне на лицо, кроссовки насквозь промокли.
– Что, прости?
Либо она не уловила злости в моем тоне, либо предпочла ее проигнорировать. Как бы то ни было, Лиз продолжила гнуть свою линию:
– Да. Я подумала, что, наверно, зря отправила тебя к Фейт на все лето. Просто последние месяцы я была так занята на работе…
– Ты имеешь в виду годы, – прорычала я.
– Да, годы. Вот именно. Я тут размышляла о том, что, возможно, нам с тобой пора побыть немного вместе, вдвоем. Пока лето не кончилось.
При иных обстоятельствах, в какой-нибудь погожий денек, когда бы я не терзалась мыслями о разбитых сердцах, о женщине, брошенной посреди дороги, и о моей собственной обреченности, я, пожалуй, отреагировала бы по-другому. Но Лиз выбрала не тот момент, не те слова и не ту дочь, чтобы вот так резко развернуться на все 180 градусов. Так что дальше разговор продолжился примерно следующим образом:
– Поехать в Ирландию было твоей идеей.
– Я знаю, но…
– Ты не могла дождаться, когда, наконец, избавишься от меня, – мой голос становился все громче.
– Это не так…
– Ты спихнула меня на свою сестру, – согласные у меня теперь тоже звучали как-то жестче. Я буквально рявкнула «спихнула».
– Я не спихивала тебя…
– Чьи письма ты даже не удосужилась прочесть.
– У меня не было…
– Она усыновила мальчика, ставшего тебе племянником, и ты ни разу не нашла времени познакомиться с ним или хотя бы расспросить о нем.
– Погоди, это несправедливо…
– Ты даже не представляешь, что здесь сейчас происходит, во что ты хочешь вмешаться! – я буквально прокричала это.
– Ну, если ты мне просто расскажешь, тогда я…
– Ты звонишь ни с того ни с сего, без всякого уважения и чуткости к тому, что происходит в моей жизни.
– Джорджейна, детка…
Справедливости ради честно скажу: Лиз ни разу не повысила голос, не пыталась защищаться, не злилась. Вдвойне грустно, что я была слишком ослеплена гневом, чтобы это заметить.
– И ты рассчитываешь на то, что я все тут брошу, развернусь и сяду в самолет…
– Ну, да, то есть нет…
– Потому что у тебя вдруг пробудилась совесть из-за того, что ты игнорировала свою дочь с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать. И ты думаешь, что сейчас самое время попытаться исправить положение! – последние слова я выплюнула, будто ржавые гвозди.
Линия молчала.
– Я правильно тебя поняла, Лиз?
Весь яд, копившийся во мне последние шесть лет – с тех пор, как она вошла в партнерство, – весь гнев и разочарование выплеснулись на нее именно сейчас. Я словно разродилась уродливым, обиженным на весь свет младенцем.
На том конце провода вдруг раздался странный хрип, какие-то экстренные переговоры на заднем плане – звуки офиса. Я слышала голос Лиз, но не могла разобрать ни слова. Похоже, что она прикрыла трубку ладонью. И даже не слушала меня.
Уставившись на телефон, я стиснула зубы. Затем сбросила звонок и пошла дальше.
Глава 28
Я толкнула дверь кафе, и в ушах у меня зазвенело от гомона собравшейся там публики. Первым делом поспешила в уборную, где отмыла руки, усердно натирая их мылом и выковыривая грязь из-под ногтей.
Приведя себя в порядок, я подошла к стойке и заказала чашку чая и булочку с корицей, проигнорировав раздраженный взгляд девушки, обслуживавшей посетителей. Должно быть, я выглядела какой-то бродяжкой, но мне было все равно.
– Булочку подогреть? – спросила она, вскинув подбородок и глядя куда-то в сторону.
– Нет, спасибо, – отказалась я.
Девушка положила булочку на салфетку и подтолкнула ее ко мне щипцами.
Словно оголодавшее животное, я вонзила зубы в пышную выпечку и отхватила изрядный кусок, и тут грянул громкий и нестройный хор: «С днем рождения! С днем рождения!..» Чуть не подавилась! Но бинго. Покрутив головой, я заметила группу седых посетителей – в основном женщин – в дальнем углу кафе. Там же висела яркая красная перетяжка «Со столетием!». Молодая женщина, державшая в руках торт с одной-единственной свечкой, опускала угощение на стол, вокруг которого собралась пожилая компания.
Значит, Эйлин исполнилось сто лет.
Я умяла свою булочку и запила ее чаем. И то и другое на вкус было как бумага. Параллельно я частенько поглядывала в сторону дальней части кафе. Примерно каждые несколько минут кто-то из гостей покидал вечеринку. Иногда это была какая-нибудь пара старушек, державших друг дружку за локоток, чтобы было легче идти. Иногда кто-то в одиночку, шаркая через все кафе, направлялся к выходу. Стиль всей этой публики определяли фетровые шляпы, удобные лоферы, юбки с чулками или шерстяные брюки. Все гости вечеринки выглядели довольно старыми и годились мне в дедушки и бабушки, а то и в прабабушки и прадедушки. Компания постепенно рассасывалась.
Когда практически все гости разошлись, я наконец отважилась подойти.
Увидев старушку в современном электрическом кресле-коляске, я сразу поняла, что это Эйлин. Она была старше всех, кого я сегодня здесь видела. Рядом с ней дежурила сравнительно молодая женщина – та самая, что держала торт. Медсестра? Дочка? Внучка? Последние две гостьи вечеринки трясущимися руками натягивали шерстные кофты и пытались встать из-за стола.
– Простите, – обратилась я к молодой женщине.
Она отошла от стола
