глазами.
Я выронила комок земли, чувствуя себя вуайеристкой. Оттиски прошлого исчезли. Пока я стояла, переваривая увиденное, дождь смыл грязь с моей ладони.
Вернувшись в дом, я сделала небольшой перерыв в чтении, чтобы принять душ и переодеться. В голове кружился вихрь мыслей. Хорошо, что Джашер работал, а Фейт в отъезде. Я пребывала в состоянии шока, и мне нужно было время, чтобы разобраться. Однако движения мои были спокойными, и руки совсем не дрожали, когда я вытиралась большим мохнатым полотенцем и надевала джинсы с хлопковым худи. Натянув теплые носки, я спустилась вниз, на ходу завязывая волосы, схватила дневник и снова забралась на кухонный диванчик.
«Я не из тех, кто жаждет вернуться назад, дабы изменить прошлое. Что сделано, то сделано. Но как бы мне хотелось провести больше времени с дедушкой прежде, чем его не стало».
Подняв глаза, я напрягла мозг, припоминая его имя, но безрезультатно. Тогда, взяв телефон, открыла сделанную мной на всякий случай фотографию семейного древа. Лиам Штибарт – один из авторов рисунков фейри.
«Все, что я могу припомнить, – факт, что Мудрым зовется тот, кого древние фейри наделили способностью глубоко понимать природу и черпать из нее силу. Иногда – управлять ею, но я не представляю, как именно. Эти знания растут с каждым днем, но пока ограничиваются тем, что обретаются только через прикосновения. Насколько сильными станут со временем эти мои способности?»
Затем я пролистала несколько страниц – на них речь шла не о даре Майлис, а о ее влюбленности в Кормака О’Брайена. Порой заметок не было неделями, а затем появлялся спонтанный рисунок какого-нибудь растения, всегда, однако, обладавшего мощным воздействием на человеческий организм. Наконец, обнаружилась запись с признанием в любви Кормаку.
«Наша страсть кажется безграничной. В возрасте, когда большинство женщин ожидает внуков, Господу было угодно благословить меня».
Майлис шел лишь 31-й год, когда она писала эти строки. Необходимо понимать, как изменились времена. В наши дни, если женщина тридцати лет не замужем, никто и глазом не моргнет.
«Наконец-то я встретила свою любовь. Свою вторую половинку. Каждой клеточкой тела я чувствую, как сильно он любит меня. Так же, как постигаю растения через кончики пальцев, я ощущаю беспредельную искренность его чувств, когда мы держимся за руки. Как же я люблю его! Мой Кормак».
– Какая ты милая, Майлис, – прошептала я. Затем пролистала еще несколько набросков, выискивая заметки.
«Это самые счастливые дни в моей жизни. Мы обручились. Когда все мои надежды завести семью рухнули, появился он, милый Кормак, подарок Господа. Я знаю, в городе есть юные леди, чьим планам наша любовь помешала. Юная мисс О’Суиллебхайн, прозванная Айрин “Кокеткой Эйлин”, все еще досаждает мне, строя глазки моему Кормаку, но Господь рассудил по-своему. И потому единственное, о чем я еще могу мечтать, – это что Господу достанет щедрости одарить меня детьми в столь преклонном возрасте».
Снова бегло просматривая рисунки, я перевернула очередную страницу и от неожиданности ойкнула. Передо мной была заметка, сделанная странно изменившимся почерком – он стал каким-то жестким.
«Меня предали. Если способности Мудрой ведут к самообману, то к чему такое благословение? Кормак подарил ребенка другой женщине. Еще до свадьбы. О, как же будет смеяться весь Анакаллоу. Что толку от моей мудрости, когда я чувствую себя безнадежно сломленной?»
– О нет, – простонала я.
Мой взгляд затуманился от ее боли, разлитой на странице. Ей изменил единственный мужчина, которого она когда-либо любила. Майлис полагала, что ее жизнь наладилась, но вместо этого любимый человек вонзил ей в сердце нож. Он подарил ребенка другой.
Следующие страницы были пустыми. Я пролистнула вперед.
– Не-е-е-е-е-ет, – разочарованно выдохнула я.
И это все? И больше ни слова о том, что значит стать Мудрой?
– Нет, нет, нет, – я просмотрела весь дневник, но больше ничего не нашла. Вдруг что-то желтоватое мелькнуло на пролистанных страницах, и я вернулась назад. Это была статья, старая газетная вырезка, вставленная в книгу. Прочитав ее, я поняла, что она была вложена чьей-то другой рукой, не Майлис.
4 марта 1935 г. ПРОПАЛА ЖЕНЩИНА, 32 года, рост 5 футов 8 дюймов, светлая кожа, стройное телосложение, серые глаза, черные волосы с пробором посередине. Была одета в черное платье с высоким воротом, фетровую шляпу и коричневые кожаные туфли. Последний раз женщину видели в полдень в четверг на улице Молзли, Анакаллоу. За информацию о местонахождении пропавшей гарантировано высокое вознаграждение. Обращаться по адресу: улица Боллинло, 4, Анакаллоу, Эйре[30].
Не правда ли, забавно, как неполный ответ порождает только новые вопросы? В дневнике больше ничего не было. Ни Джашера, ни Фейт, дом пуст и безмолвен, а после прочтения этой вырезки тишина стала оглушительной.
Перепрыгивая сразу через две ступеньки, я взбежала вверх по лестнице в библиотеку. Спустя час, просмотрев вдоль и поперек все старые журналы, все вырезки на стене и все, что хоть как-то напоминало фрагменты старых газет, я была донельзя разочарована. Сунув дневник и газетную заметку в сумку, я взглянула в окно, убедилась, что дождь и не думал прекращаться, схватила свой дождевик в прихожей и покатила в город на велике.
Глава 25
По сравнению с Солтфордской, библиотека Анакаллоу представляла собой древнее сооружение, а библиотекарь выглядела так, словно работала здесь со дня его основания, хотя зубов у нее был полный набор, и она не упускала случая продемонстрировать их в улыбке. В твидовой юбке и жилетке, надетой поверх кремовой блузки с пышными рукавами, пожилая дама напоминала героиню старого фильма.
Я стянула с себя мокрый дождевик и повесила его на вешалку у двери. Вокруг столов с лампами из зеленого стекла расходились стеллажи с книгами. В зале я заметила трех пожилых мужчин – каждый был поглощен своими штудиями. Библиотекарь сидела за массивным дубовым столом, который, казалось, весил больше, чем мощный грузовик. Вытерев лицо рукавом и достав из сумки дневник, я прошла к ней по ходившему ходуном деревянному полу.
На столе библиотекаря виднелась именная табличка, где значилось «Миссис Мак-Мертри». Ее тонкие седые волосы были собраны в пучок, державшийся на полудюжине серебристых заколок. Миссис Мак-Мертри подняла голову. Меня встретили ее добрые глаза, она улыбнулась, и на ее лице заиграла тысяча морщинок.
– Чем могу помочь, мисс? – спросила она тихо, почти шепотом. Очевидно, женщина узнала меня, поскольку я уже бывала в библиотеке. Однако разговаривали мы впервые.
– Скажите, у вас хранятся старые газеты?
– Конечно.
– Я пытаюсь выяснить, что случилось с моей родственницей.
Раскрыв дневник на странице с вклеенной газетной вырезкой, я показала
