оставлять тебя в таком состоянии.
От одного его внимания мне уже стало чуть легче.
– Со мной все будет хорошо. Я уже большая девочка. Беги, Джашер. Увидимся позже.
Он кивнул, потрепав меня по плечу, и потопал к двери.
– Эм-м-м… – Джашер посмотрел на пол, на свои грязные следы.
– Я уберу, не беспокойся.
– Прости, – пробормотал он, поморщившись, и исчез в прихожей. До меня донесся звук открывающейся двери и его голос:
– Используй мазь!
Дверь захлопнулась.
– Ну ладно.
Я сдула с лица прядь волос и закрыла кран. Посмотрела на запястье с тыльной стороны – мокрая кожа была красной, и боль все не унималась. Рука дрожала. А к бедру словно приставили раскаленный нож. Я потянулась за баночкой с мазью, когда мой взгляд неожиданно упал на кустик лаванды, стоявший в горшочке посреди кухонного стола.
…едва я прикоснулась к ростку, и мне будто открылся мир этого растения…
Я заковыляла к столу и посмотрела на лаванду. Lavandula Dentata. Склонилась над ней, чтобы понюхать душистые листья, и вздохнула от удовольствия. Неуверенно протянув палец, осторожно прикоснулась к цветку.
И ахнула: лаванду окутало тончайшее туманно-зеленое мерцание. Оно пронизывало каждый листик и стебелек. Сведения о целительных свойствах растения заполнили мой разум, а его энергия запульсировала в моих пальцах, заставляя трепетать каждый нерв, проникая в меня до самых пяток. Жажда того, что было внутри цветка, сжала все мое нутро. Это было как голод, острая потребность. Я втягивала в себя эту энергию, ощущая, как химические соединения, проникающие в клетки тела, стремительно преобразуются. Нервные окончания моей руки гудели, как рой пчел. Эта вибрация шла от запястья по костям и мышцам к плечу, потом опускалась по позвоночнику и заполняла грудную клетку. Вот она дошла до моего сердца, а после разлилась по всем большим и малым кровеносным сосудам.
Жжение и боль исчезли. Я убрала палец в сторону и, тяжело дыша, застыла. Свечение, окутывавшее растение, рассеялось, а вибрация энергии стихла, оставив после себя приятную пульсацию жизненной силы.
Приложив руку к сердцу, я ощутила его учащенное биение. Засмеялась и икнула.
– Кажется, ты мое новое любимое растение, – сказала я лаванде и взглянула на свое запястье: ожога как не бывало. Боль исчезла. Ничего. Единственным свидетельством того, что я пролила чай, было мокрое пятно на штанах. Я упала в кресло. Дыхание замедлилось. Взглянула на лаванду, безмятежно стоявшую в горшочке. Она отдала мне всё, но осталась прежней.
Но я…
Я изменилась, очень изменилась. Схватив дневник Майлис, снова открыла его там, где остановилась накануне вечером.
Глава 24
Понятие элементаль земли я сочла наилучшим объяснением того, что значит быть Мудрой. И это меня не очень взволновало. А вот упоминание об оттисках прошлого буквально выгнало под дождь.
«Я потрясена этой новой силой. С помощью обыкновенной горсти земли я могу видеть оттиски прошлых событий так, словно сама при них присутствовала. Мне достаточно мысленно попросить землю показать то, что она знает. Возможно, эти образные отпечатки остаются от каких-то незавершенных историй, а у Мудрой (элементали земли?) есть к ним доступ».
Я прочла эти строки, и вокруг стало тихо-тихо; я откинулась на спинку дивана в глубокой задумчивости. Элементаль земли. Дождь лил, барабаня по окнам. Но я не обращала на него внимания, словно в ушах была вата.
Я положила дневник на стол и встала. Майлис была Мудрой, и я была Мудрой. Раз так, я тоже должна уметь то, что она описала. Не думая ни о каком дождевике, я открыла дверь и вышла на улицу. Спустившись по мощеной дорожке вниз, ступила на траву, и вот уже мокрые ноги скользят в шлепанцах. Но я не чувствовала ни холода, ни жара, как не было ни трепета, ни волнения, напротив – меня наполняло лишь одно глубокое спокойствие.
Пройдя через лужайку, я оказалась в саду, где земля была мягче. Остановилась, глядя на черную почву. Прикрыв глаза, я думала о Майлис. Затем нагнулась и погрузила пальцы в грунт, так что грязь забилась под ногти. Выпрямившись, встала с горстью земли в ладони, обводя взглядом задний двор. И когда перед моими глазами возникли отпечатки образов Майлис и Кормака, с легким вздохом чуть отступила назад.
Они выглядели, будто на экране телевизора возникли помехи: их фигуры очерчивали прерывистые линии, контуры распадались на пиксели. К этому моменту я усвоила, что быть Мудрой – значит понимать природу так, словно она часть тебя самой, уметь впитывать целительную энергию земли, а теперь…
Майлис писала, что запечатлеваются те события, которые не получили какого-то разрешения, развития, и они воспроизводятся снова и снова в бесконечном цикле. Если захочет, Мудрая может увидеть их. И вот они возникли передо мной – их очертания поднялись прямо из земли. Не призраки, но оттиски, оставленные человеческой энергией. У них не было сознания, они не могли ни видеть, ни слышать меня, не могли никак отреагировать. Они были суть аффект прошлого, застывший в вечном повторении.
На Майлис было платье с шевронным узором, которое у меня стало ассоциироваться с ней. Она оказалась выше, чем я представляла, у нее были длинные стройные ноги и руки. Майлис шла через заднюю часть двора, а рядом с ней маячила широкоплечая фигура статного мужчины с темными вьющимися волосами. Кормак. Они разговаривали, но их голоса не были слышны – оттиски прошлого беззвучны. Я лишь могла догадываться о теме их разговора по выражениям лиц и языку тела. Они шли почти плечом к плечу, но не касались друг друга. Майлис слегка поворачивалась к Кормаку и активно жестикулировала, а его голова была наклонена к ней. Он был поглощен тем, что она ему говорила. Наблюдая за тем, как их фигуры пересекают лужайку и ступают на мостик, я будто отделилась от собственного тела.
На мосту они остановились, продолжая беседу. Майлис и Кормак любили друг друга, это было очевидно. Но когда они облокотились на перила, у меня заколотилось сердце, и рука крепко сжала горсть земли. Для стороннего наблюдателя эти двое выглядели точно так же, как мы с Джашером всего за день до этого. Мы стояли и разговаривали, точь-в-точь как они, опираясь на перила. Я смотрела на них, пока они не повернулись друг к другу лицом: Кормак приблизился и обхватил Майлис за талию. Нежно проведя пальцем по ее подбородку, приподнял ее лицо. Похоже, его чувства были искренними и я ошиблась в своих выводах, сделанных на основании лишь одного его портрета. Кормак склонился над приподнятым лицом Майлис, ожидавшей поцелуя с закрытыми
