глупого Игоря жалко. Из-за машины дерьма опоздать в аэропорт!
И про Интерпол говорилось в этом послании. Но только полицейским, который занимался убийством Виктора Вершкова, был вовсе не Сержио, а дама в гранатовых бусах. Это она следила на выставке и в прочих местах за еще живым Виктором. «Не исключено, — писал Фриско, — что она прибудет в Москву. С ней держи ухо востро. Если попадешь к ней в капкан — не выпустит. Она неподкупна».
Яну особенно интересовала информация про Сержио. Здесь ее ждал удар. Глядя, как она шевелит губами, читая текст, Борис испытал чувство величайшего подъема и удовлетворения, но, как порядочный человек, тут же себя за «величайший подъем» обругал. Чему радоваться-то? Тому, что Яночке добавились лишние страхи?
Автор послания сообщал, что Сержио Альберти давно предлагает свои услуги и очень хочет работать с «Марко Поло-3», но он, Фриско, не хочет иметь с Альберти никаких дел, потому что он темная лошадка. Кажется, служил в разведке, только неизвестно — в чьей. Кажется, торговал оружием. Во всяком случае, он на это намекал в разговоре. Одно точно, он связан с тем же бизнесом, которым промышлял покойный Виктор Вершков. «Очень может быть, что Сержио Альберти приедет в Москву. Если это случится, то первым делом он придет к тебе. Как он добыл твои координаты — не знаю. Вообще он знает о “Марко Поло” гораздо больше, чем хотелось бы. Держи себя с ним очень осторожно. Я не знаю, под какой личиной он явится. Сейчас подделать любые документы — не проблема. Но лучше бы тебе с ним не встречаться. Мой тебе совет — беги! На земле есть много мест, где тебя никто не будет искать. А в Москве будут. Я думаю, что вы уже все под колпаком».
И еще была приятная для Бориса информация. Он был прав. Фотография с русским вечером попала в этот список только потому, что убитый Виктор был на ней без очков.
25
Сержио Альберти, он же Сергей Трофимович Зуев, в реальной жизни вовсе не был тем пиратско-романтическим героем, которым представил его в секретном послании Фриско. Он был обыкновенным мошенником, искусным обманщиком и оптимистом. Жизнь свою он начал в Твери, там же начал свою карьеру, подвизаясь в журналистике. Природа снабдила его необычайным артистизмом, позволяющим менять личину по несколько раз на день, и делал он это не потому, что обстоятельства заставляли. Просто он в полном согласии с классиком был уверен, что жизнь — театр, а люди в нем — актеры.
Заурядному человеку и в голову не придет кем-то прикидываться. Скажем, едет он в поезде, познакомился с попутчиками. Его спросят — ты кто? И он честно ответит, мол, врач или учитель, мол, продавец или страховой агент, а если не захочет докладывать всему свету, что он грузчик на овощной базе или охранник в «ящике», то просто уйдет от ответа. И вообще удивительно, что девяносто… ну хорошо, восемьдесят процентов человечества принадлежат к так называемым честным людям. Сержио Трофимович обитал в среде двадцатипроцентников. Он мог назваться кем угодно и так убедительно и обаятельно играл свою роль, что люди поверили бы, отрекомендуйся он при своих юных летах хоть академиком, хоть депутатом думы.
При этом Сержио нежно любил своих престарелых родителей, и первый его подвиг на журналистской тропе был посвящен именно им. Он смог получить великолепную квартиру в новом доме, доказав, что папенька в войну был сыном полка, а маменька больна туберкулезом и имеет восьмерых детей, из которых он, Сергей Трофимович, младший. Все это было совершеннейшей липой. Квартиры раньше распределяли ушлые люди, но Сержио ловко подделал документы, собственной рукой написал нужные справки и уговорил-таки, уболтал комиссию, даже взятки не пришлось давать.
Устроив судьбу родителей, он отбыл в Москву и там вскоре женился на журналистке из Италии, которую дуриком занесло в Россию на промышленную выставку. Свой медовый месяц Сергей Трофимович провел уже в стране Данте и Леонардо да Винчи.
Итальянка искренне полюбила русоголового богатыря, и, прояви Сержио покорность судьбе, он бы зажил жизнью состоятельного обывателя. Роберта дала ему свою фамилию, обеспечила жильем, пристроила на языковые курсы и нашла вполне приличную работу. Но не тут-то было. Он в Рим не за колбасой ехал, а затем, чтобы иметь в кармане весь мир, и не просто пригубить, а большими глотками вкушать пряный эликсир жизни.
Он и вкушал. Конечно, мечтал разбогатеть, но до времени не отводил этому желанию главное место в списке. Чем занимался? Да всем понемногу, и прибыль имел, но главное — копил связи. Если бы собрать за итальянским столом (длинный бы получился стол!) всех, с кем он имел тесные отношения, и присутствующие решили бы обрисовать его характер и род деятельности, то вряд ли они смогли договориться, попросту решив, что речь идет о разных людях.
По роду своей деятельности Сержио только и делал, что нарушал закон, но за руку не был пойман ни разу. С Виктором Вершковым он сотрудничал очень тесно, можно даже сказать — приятельствовал. Однажды, побывав у него дома, он увидел на стене огромную, размером с плакат, фотографию застолья. Все на этом снимке было изысканно и живописно, удивительной была и сервировка стола, и интерьер, и общий дух причастности к чему-то таинственному, запретному. Непринужденная поза Виктора была вполне созвучна общему настроению. Фотограф ему явно польстил.
— Где это вы веселитесь?
— В доме русской писательницы, — с готовностью ответствовал Виктор. — Она живет в Милане. А это ее гости.
Соседка Виктора, очень эффектная дама в черной шали, особенно заинтересовала Сержио.
— Это и есть писательница?
— Нет. Это ее подруга из Москвы. Такая, я тебе скажу, штучка! Пальчики оближешь!
Вот и весь разговор, обсудили и забыли. Теперь вы можете себе представить удивление Сержио Трофимовича, когда он вдруг въяве увидел Викторову соседку в Бригадирском переулке. Он ее сразу узнал. В интерьере московской улицы она тоже была оглушительно хороша!
Но объясним прежде, как он туда попал. Когда Игорь Кроткий попросил Виктора встретить и обустроить трех клиентов «Марко Поло-3», а именно липового Петрушевского и двух таджиков, Сержио сам предложил свои услуги, но Вершков категорически отказался и даже объяснений давать не стал. Сержио решил, что у Виктора свои счеты с неведомым Игорем Кротким. О том, что Виктор уже чувствовал за собой слежку и боялся элементарной подставы, Сержио и не догадывался.
Виктора убили шестого мая при известных нам обстоятельствах. Убийство всегда влечет за собой
