Я осмотрелась. Вампиры вальяжно сидели за столами, играли в карты, пили, ели. Будто не происходило ничего особенного, будто не было войны, или им было плевать на ее исход. Я помнила все эти лица. Несколькими часами ранее они приклоняли головы передо мной, произнося пламенные речи, желая счастья и вечной жизни мне и моему мужу. Клялись в верности Шторму и лгали, лгали, лгали.
Почему отец держал их возле себя? Неужели и он чувствовал себя не достойным стать их правителем? Неужели сомневался в своей силе?
— Детка! — бабушкин голос прозвучал сзади. Она взяла мою ладошку, пытаясь оттянуть назад, — Шторм приказал быть здесь. В безопасности.
— Пока они там могут погибнуть…
Бабушка грустно кивнула.
— Вильгельм хочет спасти свой народ.
— А народ хочет примкнуть к победителю.
Она снова кивнула, соглашаясь с мерзостью происходящего.
— Нет, — отрезала я, перекрикивая шум толпы, уже и позабывшей обо мне, — и прошу, не держи меня, ба!
Я легонько оттолкнула ее, и бабушка покорно отошла назад. И в ее взгляде я чувствовала то, что мне было так необходимо сейчас — поддержку.
Взмахнув рукой, я пустила разряд в музыкальную установку. Джаз умолк, а едкий дымок сожженной аппаратуры потек над головами вампиров.
Все притихли, оборачиваясь на меня, стоящую в дверях, и держащую на кончиках пальцев электрические разряды, сплетенные в большие шары.
— Я потомок великой королевы Шарлин, полукровки, объединившей миры и защищавшей свой народ до последнего дня своей жизни. Вильгельм Шторм призвал меня для того, чтобы я продолжила ее путь. И я имею все, для того, чтобы стать достойной преемницей своей прабабушки. Я не прошу верить мне на слово. Я готова доказать свою преданность делом. Я готова выйти первой к тем, кто решил посягнуть на наши жизни. Кто поставил власть выше жизни. И я закрою своей спиной каждого, кто решит присягнуть мне.
Вампиры водили глазами, выжидая, ко же первым отреагирует на речь. Но смельчаков не находилось. Как, впрочем, и противников. Никто не двигался. Время текло чертовски медленно. И я теряла веру в себя и надежду, что смогу постоять за себя в случае нападения.
Шевеление за спиной вывело из оцепенения, заставляя оглянуться. Сложенные вдвое слуги, уже отдавшие в мое распоряжение свои жизни, расступались вдоль стен прохода, по которому шел мой отец.
— Папа, — выдохнула я, чувствуя, как устала от напряжения.
Шторм шел уверенно и быстро, осуждающим взглядом смотря в темноту зала. И сейчас он хотел защищать не их, а меня. Став рядом, он взял мои запястья и устало улыбнулся.
Я знала, что он скажет, но делать как он велит не собиралась. Сколько можно оберегать меня? Хватит!
— Ничего не говори, — пока еще робея перед родителем, начала я, — ты сказал, что им нужна королева. Вот она я, иначе, для чего я здесь? Самое время, найти моим способностям применение, — усмехнулась, понимая, что выгляжу как маленькая девочка, топающая ножкой, чтобы родители согласились с ее взрослостью.
Настроение отца менялось. По глазам я видела, что он в смятении, что не знает, как поступить, ведь сделать из своего ребенка карателя не каждый отважится. Но меня было не сломить. Теперь, чувствуя рядом с собой и его силу, знала, что вместе мы уж точно справимся.
Кивнув друг другу, мы поняли, что теперь будем действовать заодно. Вместе.
Несколько молодых вампиров, не смотря на возмущения тех, с кем они еще минуту назад казалось были заодно, вышли вперед и, поклонившись мне, потом отцу, стали по правую руку. Следом потянулись еще и еще, разделяя гостей на тех, кто за и против. Метаний не было. Каждый вампир был четко уверен в том, что делал, поэтому никакая сила не могла убедить оставшихся предателей принять сторону Шторма. Ну что ж, я дала им право выбирать.
— В предателях нет проку, — я вышла вперед, возвращая презренный взгляд толпе пирующих гостей. Они продолжали делать вид, что мы с отцом пустое место, а выпивка, распутные девы и карты их волнуют намного больше, — ни проигравшим, ни победителям вы не нужны. Разве что, в качестве праздничного обеда!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я видела, как глаза наливаются кровью. Я понимала, что каждый и них мечтает прокусить мою шею и испить досуха, после надругавшись над телом. Но их духа не хватало даже на это. Зачем эти обузы нам?
— Шторм обещал доказать свою силу, — вперед вышел старейшина рода из Африки и надменно поднял бровь, обвиняя моего отца в том, что его сил слишком мало, чтобы справиться с объединившимися магами.
— Здесь не ринг. Сила правителя в любви к народу. И в преданности этого народа.
— Шторм разрушил прежние устои, но не смог защитить. Он не заслуживает наших смертей! — послышалось из другого конца банкетного зала.
— Теперь не Шторм ваш правитель. Сила в моих руках, равно как и смерть!
Не позволяя себе думать, я пустила молнии в вампиров, что трусливо переминались на месте, боясь моей молнии. Судьба коварна. Мы лишаемся того, чем дорожим больше всего. Мы умираем от того, чего боимся больше смерти.
Глава 53
Парой четких указаний Шторм распределил примкнувших к нам вампиров, раздав указания группам. Теперь за нами следовал строй мужчин, а женщины добровольно сопровождали своих мужей, чтобы при необходимости подпитать их силой.
— Ты молодец! Сами мы не справляемся. Я спустился как раз для того, чтобы убедить хотя бы кого-то из них примкнуть к нам.
— Зачем вам эти трусливые шакалы?
— Я действительно обещал защитить их. Старейших семей слишком мало. Мы не можем потерять ценную кровь.
— В чем ее ценность, пап?
Отец замолчал, молча соглашаясь со сказанным.
— Да, моя девочка. Ты стала совсем взрослой. Но пойми, чем меньше смертей, тем меньше гнева это вызовет у народа. Вампиры бессмертны. Да, уязвимы, но убить нас сложно. В отличие от магов.
— Вот именно! Выйди мы все, война закончилась так и не начавшись!
— Тогда в объединенном мире будет рабство, и снова разделение на классы. А так, когда маги поймут, что отступать некуда, они будут вынуждены согласиться с новым порядком.
Я не понимала этих рассуждений. Да и не пыталась. Одно было ясно — дело уже не только в объединении, а в том, кто возглавит новый мир. И твари, вальяжно посасывающие свежую кровь, всего лишь выжидали, когда же Шторм ошибется, а его место займет кто-то более сильный и хитрый. Папа же хотел обойтись меньшими жертвами, пытаясь угодить каждому. Что ж, его право, но теперь и мое слово имеет вес. Не желая пускаться в лирику, чтобы не сбивать решительный настрой, я нарочно ускорила шаг, принимая на ходу теплую одежду, подаваемую слугами. И теперь, когда была уверена, что предателей в замке нет, уверенно шагнула на первую ступень, ведущую к полю битвы.
— Останься здесь! — обняла бабушку, понимая, что могу видеть ее последний раз.
— Не лишай меня возможности послужить объединенному миру. Я так же, как и ты хочу быть полезной.
Шторм благодарно кивнул, глядя на женщину-мага. Она была первой чистокровной представительницей расы магов, которая решилась выступить за объединение, и это не могло остаться незамеченным. Ох, и удивится Элен, узнав, что ее люди переходят на чужую сторону.
Ступени закончились слишком быстро. Меня неприветливо окатило ледяным ветром, будто сама стихия велела убираться, но назад дороги нет. Я шагнула на крышу, чувствуя, как погружаюсь в плотную атмосферу вампирской магии, которая пока еще сильна и может защитить каждого, кто находится под ее куполом.
Периметр был заставлен вампирами, питающими купол своей силой, и отец отправил свежее подкрепление на подмогу. А впереди, у невидимой границы стояли сильнейшие из сильнейших, сил которых хватило бы, чтобы уничтожить весь мир.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мак недовольно сверкнул глазами, совсем не довольный тем, что я пришла сюда. И мне даже стало немного стыдно, что не стала послушно дожидаться, что подвергла себя опасности. Но жесткий взгляд быстро сменился на понимающий, и муж резко притянул к себе, чтоб обнять. Крепко-крепко.
