Прикрыв рот ладонью, Клэр стояла так почти целую минуту, дрожа как осиновый лист и с ужасом глядя на нанесенный ею ущерб, а потом бросилась на кровать и залилась слезами.
То, чего она всегда боялась, оказалось правдой! Ей действительно досталась по наследству порочность натуры, и с этим ничего нельзя поделать! Стоит только одеть ее в оборочки, сделать какую-нибудь иную прическу, а не заплетать эти вечные пуританские косы, как вся ее добродетель мигом улетучивается в форточку. Голос крови, ничего не поделаешь! И сегодня вечером этот голос был более чем красноречив…
А мистер Партингтон попался в ее западню. Бедняжка, воспламененный красотой Дайаны, он нашел на балконе Клэр, расставившую свои сети, и не устоял. «Клюнул» — как любил говорить ее папаша.
« — Но я ведь вовсе не красавица, папа! — пыталась протестовать Клэр в надежде, что он не станет принуждать ее одеваться в те ужасные непристойные наряды, которые она была вынуждена носить.
— Это совсем неважно, — отвечал ей отец, многозначительно подмигивая. — Джентльмены думают не головой, Клэр. Мозги у них находятся в штанах!»
И это мерзкое определение, которое он дал мужчинам, оказалось очень точным. Клэр хотелось думать, что ее папаша ошибается, что «джентльмены» резко отличаются от тех мужчин, которые «клевали» на уловки ее отца и тратили деньги на предлагаемые им снадобья. Но постепенно она приходила к выводу, что в словах отца есть доля истины…
Том Партингтон был самый что ни на есть джентльмен, а сегодня вечером чуть не поступился из-за нее собственной честью. А это значит, что даже джентльмен не устоит от соблазна, поддавшись на уловки доступной женщины. И эта мысль была ей просто ненавистна.
Когда поток ее слез немного поутих, Клэр поднялась с постели, посмотрела на себя в зеркало и возненавидела свое отражение. На нее смотрела женщина, лишенная всяких моральных принципов. Некрасивая женщина, которая подстригла и завила свои волосы, уложив их в модную прическу. Невзрачная женщина, привыкшая к унылым одеяниям, которая попыталась стать тем, кем никогда не была, — достойной внимания персоной.
«У меня нет ни капли достоинства! Я — гнусная интриганка! Женщина сомнительного поведения, шлюха, балаганная кривляка, которая очертя голову бросилась на шею порядочному мужчине в минуту слабости».
Клэр надеялась, что за долгие десять лет ей удалось измениться, стать достойным человеком. Но теперь, все тщательно взвесив, с уничтожающим презрением к самой себе она пришла к выводу, что ошибалась.
«Что я наделала?! Как я смогу посмотреть Тому Партингтону в глаза завтра утром? Ко всему прочему, я еще и пренебрегла своими обязанностями, бросив его одного среди толпы гостей. Но я не могла вернуться в бальный зал! Не могла — и все. Что бы они обо мне подумали…»
С горечью Клэр решила, что скорее всего они вообще о ней не думали. До тех пор пока она не опозорила себя, бросившись в объятия мужчины, никому и дела до нее не было. Остается надеяться, что об этом никто не узнает.
«Интересно, уволит ли меня Том? Неужели я так низко пала в его глазах, что он выгонит меня из своего дома?»
Эта мысль была непереносима, но не думать об этом Клэр не могла. Без усадьбы Партингтонов и Пайрайт-Спрингса она просто не сможет жить!
Это единственное место на земле, где она чувствует себя как дома, где у нее есть друзья. В детстве она постоянно переезжала с отцом из города в город и просто не успевала завести друзей. Впрочем, Клэр очень скоро поняла, что в любом случае никакие родители не позволили бы своим чадам дружить с ней. Но разве можно винить в этом родителей? Кто же разрешит детям играть с дочерью изворотливого, нечистого на руку торговца лекарственными снадобьями? А когда она подросла и отец начал использовать ее для привлечения незадачливых клиентов, одевая в соблазнительные костюмы, ни одна порядочная девушка не снисходила до дружбы с нею.
В отчаянии отвернувшись от зеркала, Клэр подошла к окну и распахнула его. Вытащив из кармана носовой платок, она вытерла слезы и с грустью уставилась в то же самое небо, в которое совсем недавно смотрела вместе с Томом Партингтоном. Только теперь небеса не показались ей такими прекрасными. Они были далеки и недосягаемы — так же, как Том Партингтон. Так же, как и счастье…
Том понимал, что джентльмену не пристало стоять на лужайке и пялиться на окно молодой леди. Не говоря уже о том, чтобы броситься в ее спальню и упасть перед ней на колени. Или пытаться взывать к ее здравому смыслу.
Но если так, то он не считает себя джентльменом! Том видел, как Клэр стояла у окна, время от времени прикладывая к глазам носовой платок, и у него разрывалось сердце.
«Что я наделал?! Как я мог поступить так бестактно? Да очень просто, — уныло подумал он и, бросив окурок сигары на замерзшую землю, затоптал его ногой. — За все эти годы я окончательно утратил навыки вести себя в обществе прилично».
Его мать несомненно огорчилась бы, узнай она о его подвигах в этот вечер. И он не винил бы ее.
Том наблюдал за Клэр до тех пор, пока она тихонько не прикрыла окно. Тогда он вспомнил, что ему необходимо вернуться к своему дурацкому званому вечеру, к своим безмозглым гостям в своем нелепом бальном зале. Так он и сделал.
Вскоре Том любезно пожимал руки, прощаясь с последними гостями и обещая, что еще не один раз устроит подобный прием. При этом он мог думать только об одном: неужели Клэр теперь оставит усадьбу Партингтонов, лишив его навсегда счастья, а всех этих людей — артистических вечеров?
К Тому подошла Присцилла Прингл, пожала ему руку и поинтересовалась:
— А куда подевалась Клэр, мистер Партингтон? Мне бы хотелось поблагодарить ее еще раз за то, что она предложила вам продолжить традицию этих развлекательных вечеров.
Том подумал, что Присцилла довольно точно определила суть происходящего, принимая во внимание, что основным развлечением вечера была Дайана Сент-Совр — если только можно назвать развлечением безвкусный белый стих и нелепый танец под еще более нелепый аккомпанемент. Не успел он придумать, как бы ответить поприличнее, не ляпнув ничего лишнего, заговорил Сильвестр Аддисон-Аддисон:
— Вы же знаете Клэр, Присцилла! Скорее всего она решила, что ее долг броситься в кухню и проследить за мытьем посуды или чем-нибудь в этом роде.
Тон Сильвестра был надменным, но Том решил не задевать его, раз уж он ответил за него на такой трудный вопрос. Поэтому, окинув взглядом писателя, ограничился следующим заявлением:
— Да, мисс Монтегю исключительно работоспособна и компетентна. Она — настоящее сокровище!
Присцилла обезоруживающе улыбнулась И промурлыкала:
