Адам заставил себя припомнить тот сон, в котором Мастерсон только что потерял свою обожаемую жену. Он остро ощущал дружеские узы, связывающие его и Мастерсона. И все же он не мог вспомнить ни одного эпизода, из которых, как по кирпичику, строится здание дружбы. Но, несмотря на это, Адам не усомнился в том, что Уилл Мастерсон говорит правду.
Адам думал, что он очень обрадуется, заново открыв свое прошлое, но он отчего-то не сомневался, что воспоминания вернутся к нему сами по себе. Он чувствовал себя в высшей мере странно, выслушивая, как другой человек рассказывал ему о его же собственной жизни.
— Я рад, что ни жена, ни дети меня не оплакивают. — Он пожал руку Марии. Несмотря на всю неловкость ситуации, Мария была ему знакома. — У меня есть другие родственники? Мать, братья, сестры?
— У тебя не так много близких родственников, — нахмурившись, сказал Мастерсон. — Лучше всего пойти с самого начала. Ты родился в Индии. Твой отец служил послом Британии при индийском королевском дворе. Он приходился двоюродным братом герцогу Эштону, но не принадлежал к наследникам первой очереди. Если я не ошибаюсь, он был четвертым или пятым в очереди. Поэтому когда он влюбился в красивую индианку знатного происхождения, никаких препятствий к браку не видел. Многие другие британские политические деятели и военные офицеры, служившие в Индии, поступали так же.
Адам уставился на свою руку, которая сжимала руку Марии. Так вот почему цвет его кожи иной, чем у англичан. Он вспомнил, каким знакомым ему показался вкус карри, вспомнил сад с экзотическими цветами. Он думал о красивой темноволосой женщине.
— Наверное, прочие претенденты на наследство умерли, затем умер и мой отец, и тогда наследный английский титул перешел к полукровке.
— Именно так. Твоему отцу сообщили, что он стал шестым герцогом Эштоном, и он как раз строил планы по возвращению на родину, когда внезапно заболел и умер. — Голос Мастерсона изменился. Тон стал сухим и официальным. — Естественно, вмешались власти и отправили тебя в Британию вместе с семьей, возвращавшейся на родину, с тем чтобы из тебя смогли воспитать настоящего английского джентльмена.
Едва ли тот, кто, действуя от имени британских властей, отбирал его у матери-индианки, задумывался о том, что испытывал ребенок, вырванный из привычного окружения, внезапно лишившийся всего, к чему привык.
— Что вам известно о моей матери? Есть ли у меня младшие братья или сестры? — Он вспомнил сон, в котором играл с зеленоглазыми мальчиком и девочкой.
Мастерсон хотел было ответить, но осекся.
— Теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что не знаю обстоятельств смерти твоей матери. Ты не любил говорить о своем прошлом. Возможно, она умерла еще до того, как твой отец вступил в права наследства. Младших братьев и сестер у тебя не было, иначе их бы тоже отправили домой.
— За что меня определили в школу для трудных детей? Какое я совершил преступление? За то, что был иностранцем? — Адам с трудом сдерживал эмоции.
Мастерсон смутился.
— Я думаю, что главным образом из-за этого. Твои попечители с тобой не справлялись. Но это даже хорошо, что ты попал в Уэстерфилдскую академию. Леди Агнес, основательница и директор академии, поразительная женщина. Она много путешествовала, была в местах, не тронутых цивилизацией, не раз встречалась с опасностью. Она рассказывала нам о своих приключениях, если мы хорошо себя вели. Она и школу создала, потому что ее деятельная натура требовала приложения сил. На самом деле ты оказался первым ее студентом. Она искренне любит детей, и поэтому нам там было хорошо. Она стала нам матерью, которой ни у кого из нас не было, — уже тише добавил Мастерсон.
Адам вновь посмотрел на свои темные мозолистые руки. Никто бы никогда не подумал, глядя на них, что это руки герцога.
— У меня других родственников нет?
— Ты проводил лето и зимние каникулы в доме двоюродного брата твоего отца. Когда тебя привезли из Индии, его не было в Англии, иначе тебя бы отправили к нему, а не в Уэстерфилд. Ты называл своих родственников дядя Генри и тетя Джорджиана. Твой дядя умер уже довольно давно, но твоя тетя и двое ее детей, Хэл и Дженни, живы.
Довольный тем, что у него все-таки есть родня, Адам спросил:
— У моего кузена и кузины зеленые глаза?
Мастерсон задумался.
— Да, глаза у вас троих очень похожи. Насколько я знаю, ты с ними хорошо ладил. Хэл — славный парень, а Дженни просто очаровательна.
Адаму внезапно пришла в голову одна мысль.
— Этот кузен Хэл, насколько я понимаю, является моим наследником. Возможно, он не обрадуется, узнав, что я жив.
— Думаю, ты прав. — Выражение лица Мастерсона изменилось. Похоже, он не думал о том, что возвращение к жизни Адама может оказаться неприятным для кого-то из его близких. — Он может быть разочарован тем, что не станет восьмым герцогом. Но все мы люди, а не ангелы. Хотя, я думаю, он скорее обрадуется тому, что ты жив, чем огорчится.
Адаму показалось, что последнюю фразу Мастерсон произнес с осторожностью. Даже любящий кузен склонен испытывать разочарование, узнав, что большой куш, который чуть было не оказался в руках, уплывает у него из-под носа. Жаль, что его, Адама, не оставили в Индии, а герцогский титул не перешел к его кузену, которого порадовал бы больше.
Он взглянул на Марию, такую тихую и несчастную, и осторожно пожал ее руку. Белокурая и серьезная, она была похожа на скорбную Мадонну. Если бы он не покидал Индии, он бы никогда не встретил ее. Так что он должен радоваться тому, что получил в наследство этот титул, даже если его чувства к ней были противоречивыми и запутанными.
— Что еще ты хотел бы знать? — Мастерсон раскинул руки. — Даже не знаю, с чего начать. Тебя все уважают, и у тебя много друзей. Тебе нравится работать руками — и строить пароходы, и в саду копаться. — Он скосил взгляд на Марию. — И тебя считают едва ли не самым завидным женихом Англии.
Адам поморщился:
— Я предпочел бы этого не знать. — Голова у него еще ни разу так сильно не болела с той самой ночи, когда Мария вытащила его из моря. Теперь, несмотря ни на что, он хотел остаться с ней вдвоем. — Я думаю, что услышал все, что на сегодня в состоянии переварить.
Поняв намек, Мастерсон поднялся.
— Керкленд и Рэндалл должны сегодня приехать в Хартли, если, конечно, не случится ничего непредвиденного. Они захотят лично убедиться в том, что ты жив. Когда можно нанести визит?
Поднявшись с дивана вместе с Адамом, Мария сказала:
— Вы все можете присоединиться к нам за ужином сегодня. Ты не против, Адам?
Остаток времени до ужина он потратит на то, чтобы собраться с духом. Адам кивнул:
