не зная, как поступить, чтобы ослабить боль. Когда же произошел проблеск здравого ума, я, недолго думая, выхватил первый попавшийся кол и всадил, как мне думалось, в сердце девушки. Оказалось, не туда, а в грудную клетку. Сказывалось головокружение, как при шторме, и частичная потеря ориентации. Вампирша вскрикнула и свободной рукой ударила меня по лицу. Я отлетел в сторону, ударившись головой о чашу с кровью жертвы. Из носа и рта потекла кровь, что вызвало незамедлительную реакцию ночного кошмара. Она облизнулась, хрипя вытащила из себя заостренную палку и бросила ее прочь.
«Не осиновая — подумал я —
Жаль. Хорошая была возможность».
Она прыгнула на меня. Я секундой ранее откатился в сторону и подсечкой сбил ее с ног, но на этом мои заслуги окончились. Вампир извернулась и, схватив мою ногу, рванула в сторону. Раздался хруст. «Вот уж действительно тварь!» — прошипел я, превозмогая боль. Схватив чашу с кровью, я замахнулся и швырнул ее в девушку. Та не успела (или не захотела) увернуться и предмет для сбора «живительной влаги» оставил на ее лице глубокий кровоточащий порез. Заревев, она притянула меня за ногу к себе и, размахнувшись, всадила два пальца в мое левое плечо. «Точно… Садистка…» — пронеслось в голове. Появилось помутнение, но я быстро прогнал это, хотя и знал, что ненадолго. «Чертов могильник. Есть ли из него выход?» Осмотревшись, я увидел чудом не разбившийся пузырек мутно-бурого цвета. «Так, что они там говорили? Да пребудет эта эссенция в защиту нашего тела и разума против этого порождения ада?» Я потянулся за флаконом. Вампир занесла руку для очередного, решающего удара, но получила сапогом здоровой ноги в то место, где торчал кол и, охнув, отшатнулась назад, подарив мне несколько так нужных мне секунд.
— Значит, да утолит дитя ночи свой голод иной горячей кровью, а нашу оставит в наших венах?
Я залпом выпил эту бормотуху и откатился в сторону. Ее кулак ударил как раз в то место, где только что находилось мое тело. Камень вдавился, как тесто в руках пекаря, и я невольно поднял брови, поражаясь такой силище. Но… что-то изменилось в ее взгляде. Она медленно повернула голову… Кажется… Да, я видел в ее глазах боль, страх, унижение, одиночество и… любовь. Не знаю, как это все могло мне показаться (или это опять какие-нибудь ментальные штучки), но я просто чувствовал всем телом бушевавшие в ней эмоции. И тут до моего сознания стали добираться мысли… мысли этого самого вампира! Вначале приглушенно, потом, как снежный ком все отчетливее и яснее: «Фрол, милый, прошу тебя, помоги мне! Ты нужен мне! Умоляю! Я так больше не могу! Пожалуйста!..»
Больше вампир не смогла передать ничего. Я выхватил, последние штыри. Сначала один кол — погрузив его прямо в сердце нежити; потом другой — проткнув им подбородок и дальше черепную коробку. Девушка задрожала, захрипела и… из глаз капнула слезинка прямо мне на руку. Не до конца поверив в свою удачу, да и засомневавшись в материале, из которого выстругивал заготовки для поселившегося в деревушке вампира, я вытащил колья и поменял их местами. Тот, который торчал в сердце — вогнал в черепушку, а тот, что вытащил из подбородка — всадил в сердце. Вампир закрыла глаза и снопом завалилась на бок. Следом за ней рухнул и я.
Не знаю, сколько я пролежал на спине пытаясь прийти в себя. Час? Два? Четыре? Одно знаю точно — в пещере было темно, никого больше не появлялось и пахло настолько отвратно, что хотелось блевать. Я пересилил себя и с трудом сел. Левая рука слушалась плохо и продолжала сочиться кровь. Как мог, пережал рану, чтобы остановить кровотечение и принялся за ногу. Вправить назад вышедший из сустава хрящ было делом нехитрым — благо не один раз приходилось этим заниматься, но вот на себе… Раздался хруст. Я подавил желание закричать и заматериться. Нога омертвела, покрылась мурашками и пронизывающими невидимыми иглами. «Вот уж помог Виоле, так помог… Отблагодарила меня красавица!» Улыбнувшись, я попытался встать. Нога плохо слушалась, да и рука, тоже, подводила, а чаще даже не поднималась и висела плетью. Наконец, попытки увенчались успехом, и мне удалось сесть.
— Отлично, Иван Игнатьевич! Очень даже отлично!
Мне не требовалось оборачиваться, чтобы узнать этот знакомый голос. Гида нельзя было спутать ни с кем.
— Честное слово, Иван Игнатьевич, не ожидал от вас такого проворства и удали!
— Да пошел ты со своими ожиданиями. Тебе повезло, что я поломанный — побитый. На этот раз повезло!
— Ой, да бросьте вы. Помнится, подобное мы уже проходили, и что из этого вышло? Ничего. Абсолютно ничего. Вот и на сей раз, думаю, ничего бы не получилось.
Найдя в себе некоторые силы, я развернулся и посмотрел на того, кто сидел невдалеке на груде битого камня.
— И не смотрите на меня таким врагом. Я единственный, кто еще в состоянии вам помочь.
— Шли бы вы со своей помощью… уже сами знаете куда!
Гид на сей раз выглядел как деревенский парень: хлопчатая рубаха, штаны, сапоги и соломенная шляпа, хорошо защищающая от солнца. Хотя какое солнце в такой пещере, было непонятно.
«Лапти бы еще нацепил!»
— И лапти наденем, если понадобится.
— Что, хорошо научился в моей черепушке копаться?
— А тут и учиться нечему.
Мы долго смотрели друг другу в глаза, но Гид заговорил первым:
— А теперь серьезно, Иван Игнатьевич. В том гробу, из которого вылезла эта кукла, лежат неплохие доспехи и оружие. Советую их взять сразу же, а не возвращаться потом, как вы планировали. Весть о вашем побоище разлетится далеко за пределы этого места, и сюда потянутся мародеры. Так что другого шанса заполучить такое может и не представиться. Теперь что касается Талия. Мне кажется, что он вон там — указал он на одиноко стоящий крест, почти у самого выхода из пещеры — Его еще не успели тронуть. Он обезвожен и голоден. В остальном жив и здоров. Помоги ему, и он поможет… Я так думаю.
— Откуда ты все это знаешь?
— Скажем так… догадался. А теперь спи! Тебе нужен отдых, иначе не выберешься!
Он поднял руку, и меня швырнуло в сторону. Мир вспыхнул искрами и померк, провалившись в пустоту.
