– О да! Я еще никогда не каталась на автомобиле! А что у вас за машина?
– «Панхард». Я купил его два года назад, когда их только начали выпускать. Сейчас подыскиваю себе новую модель, но пока безуспешно. Правда, не гарантирую, что обойдемся без аварии.
– Я слышала, автомобили часто ломаются.
– Боюсь, вы правы.
– И все же так хочется прокатиться на машине, – Лизетт загорелась этой идеей. – А где вы его держите?
– На соседней улице. Я не пользуюсь машиной в будние дни – в контору предпочитаю ходить пешком.
– Вот почему я никогда не видела вас за рулем.
– Встретимся, скажем, в два часа в воскресенье?
– Да, хорошо. К двум часам я буду готова.
Стоял жаркий день зрелого лета, когда Лизетт в условленное время отправилась к назначенному месту, где у своего двухместного «панхарда» ее ждал Мишель. Роскошное зрелище: сверкающие на солнце фары с латунными ободами, блестящие молдинги. На Мишеле была модная куртка, в руках он держал плащ для Лизетт, который она сразу же надела, прежде чем сесть на мягкое сиденье автомобиля. Накинув на шляпу газовый шарф, она завязала его узлом под подбородком. Несколько раз повернув рукоятку, Мишель оживил своего «железного коня», а потом сел на водительское место и весело подмигнул Лизетт.
– Поехали! – объявил он.
Машина медленно тронулась с места. Скоро они уже проезжали мимо фамильного дома Люмьеров, а потом и роскошных особняков Огюста и Луи, которые стояли рядом с семейным гнездом. Все дома находились недалеко от фабрики. На одной улице вслед за машиной с криками устремилась стая мальчишек. На следующей Мишель показал ей свою контору, располагавшуюся в солидном здании. Когда они выехали за черту города, Мишель прибавил газ, и машина резво покатила по дороге.
Лизетт наслаждалась каждой минутой поездки, хотя машина изрядно громыхала и их часто потряхивало. Сияющими от счастья глазами она смотрела на мелькавшие за окном поля, и рощи, а проезжая вдоль обсаженных деревьями аллей, поднимала голову, глядя на листву, сквозь которую пробивались лучи солнца. Невольно Лизетт вспомнила, как они с Даниэлем колесили по дорогам в его фургоне. В нем, правда, не было двигателя внутреннего сгорания и не шумел мотор – слышался только стук копыт Принца. Впрочем, скорость автомобиля ненамного превосходила скорость старой повозки. Тогда, год назад, когда они с Даниэлем любили друг друга на кукурузном поле, не подозревая о последствиях, стояло такое же знойное лето.
Ее размышления прервал Мишель, неожиданно заговоривший с ней о романе, который он недавно прочитал. У него была хорошая домашняя библиотека, и его заинтересовали литературные вкусы Лизетт.
– Вы можете в любое время пользоваться моими книгами, – любезно предложил он.
Лизетт не успела ответить, что с удовольствием взяла бы у него что-нибудь почитать, как вдруг забарахлил мотор, и машина встала.
– Этого я и боялся! – сказал он и, выскочив из машины, поднял капот.
Лизетт улыбнулась.
– Да, вы меня предупреждали.
Она вышла из машины и, сев на траву у обочины, наблюдала, как он возится с двигателем, сосредоточенно сдвинув брови. Лизетт улыбнулась. Мишель был, безусловно, яркой личностью, и она надеялась, что они смогут интересно проводить время, если, конечно, он не будет настойчив в определенном смысле.
– Очень сожалею, – сказал он, оторвавшись на минуту от двигателя. – Я уже говорил вам, что такое часто случается, мотор вдруг глохнет без всякой причины.
– Не беспокойтесь. Я рада посидеть на солнышке, и нам некуда спешить.
Про себя он подумал, насколько же она отличается от его бывшей невесты, которая сразу впадала в панику, проявляя нетерпение при любой аварии, и постоянно изводила его вопросами, долго ли он еще будет копаться в своей машине. Однажды, в дождливую погоду, во время очередной аварии у нее произошла особо яростная вспышка раздражения, которая, в конечном счете, привела к их разрыву. Мишель, впрочем, ничуть не жалел об этом.
После этого в его жизни были и другие женщины, но только Лизетт по-настоящему заинтересовала его. Красивая, умная и интеллигентная, с соблазнительной фигурой, она с первой встречи привлекла его внимание. Ему даже казалось, что он влюбился в нее. Закончив ремонт, он вытер руки и залюбовался Лизетт. Ее лицо прелестно оттеняли широкие поля шляпы, защищавшие от солнца, в лучах которого, как в ореоле, вырисовывались контуры ее фигуры.
– А вы очень терпеливы, – сказал он.
Она улыбнулась:
– Разве может быть иначе в такой чудесный день?
Откинув маленький коврик, Мишель достал с заднего сиденья небольшую корзину для пикника, вынул оттуда бутылку шампанского и два бокала.
– Давайте отметим вашу первую поездку на автомобиле.
– Как это мило! – ответила Лизетт. – Я люблю шампанское!
Мишель сел на траву рядом с Лизетт и налил ей шампанского.
– У меня есть тост, – сказал он, протягивая ей бокал. – За хорошее будущее!
Лизетт одобрила тост, пожелав всего наилучшего ему и себе, но не им вместе. Она не думала об этом – отныне ни один мужчина не в силах покорить ее сердце.
Посидев на траве за дружеской болтовней, они вскоре вернулись к машине.
Автомобиль тронулся. Доехав до развилки, Мишель повернул на шоссе, ведущее в город. Уже смеркалось.
– Я провела с вами чудесный день, – поблагодарила Лизетт, когда они подъезжали к дому.
– Давайте завершим его легким ужином, – настойчиво предложил он. – Я знаю одно место в старой части города, которое должно вам понравиться.
– Я давно не была там, – ответила Лизетт. – Интересно посмотреть, что изменилось.
В детстве она побаивалась этого старого района на западном берегу Соны с мрачными домами времен средневековья с глубоко уходящими внутрь сводами причудливых очертаний и каменными ступенями, истоптанными в течение многих столетий. Дверные молотки в виде загадочных мифических существ пугали маленькую девочку. Бывая там, Лизетт крепко держалась за бабушкину руку и радовалась, что во время этих прогулок с ними всегда был кто-то из слуг.
Самыми страшными ей казались длинные узкие темные аллеи, изрезавшие весь район. Лизетт вспомнила, с каким облегчением она всегда покидала эти жуткие улочки, выходя на освещенную городскую площадь. Центром притяжения был кукольный театр на улице Бомбард. Желание попасть на его представления, приводившие ее в восторг, было сильнее любой боязни, Лизетт готова была побороть все страхи, чтобы только попасть в этот театр.
Мишель припарковал «Панхард» на въезде в старый квартал, и дальше они пошли пешком. Лизетт рассказала ему, с какими страхами и восторгами были связаны ее походы в кукольный театр.
