– О нет! – Лизетт ужаснулась от мысли, что Мишель вообразил, будто Филипп был причиной ее отказа. – Я о нем даже не вспоминаю.
– Тогда выходите за меня, Лизетт, – пылко воскликнул Мишель. – Мне кажется, вы любите меня больше, чем сами думаете. Мы бы прекрасно жили. У нас так много общего: мы оба любим книги, музыку, театр, прогулки на природе и многое другое.
Лизетт стало неловко, беспокойно на душе.
– Мишель, вы знаете мое отношение к браку.
– Ваше отношение к браку сформировалось в тот период, когда вы были несчастной и обиженной, а сейчас настала пора по-новому посмотреть в будущее. Лизетт, будьте моей женой! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы были счастливы.
Прижавшись к ней, он так пылко и страстно поцеловал ее, как никогда раньше. Молодое тело Лизетт жаждало любви и ласки. Даниэль разбудил в ней женщину, и с тех пор сексуальные желания переполняли ее, но она все же вырвалась из объятий Мишеля.
– Нет, Мишель! Я не могу обнадеживать вас.
Перед глазами снова всплыла дочь. Лизетт даже не подержала свою девочку на руках, но ее появление бесповоротно изменило всю ее жизнь. Лизетт уже достаточно хорошо узнала Мишеля, чтобы признаться ему в самом сокровенном. Если бы он хотя бы заподозрил, что другой мужчина обладал ею и у нее есть от него ребенок, он бы сошел с ума от ревности. Нет, ни за что на свете она не подвергнет его такой пытке – ради него и ради самой себя.
Мишель яростно тряхнул головой.
– Я ни за что не поверю, что вы решили остаться одна до конца своих дней!
Лизетт давно предвидела, что ее отказ будет означать конец их отношений.
– Я очень люблю и ценю вас, Мишель, но вам придется поискать другую жену. Это мое твердое решение.
– Я вам не верю.
– Мы должны прекратить наши отношения. Зачем зря надеяться? Вы этого не заслуживаете, Мишель. Нам надо расстаться.
Когда она схватила плащ и сумочку, он тоже поднялся, чтобы проводить ее, но она остановила его, положив руку ему на плечо.
– Я ухожу. Не провожайте меня, – сказала она дрожащим голосом. – Официант вызовет мне экипаж. Я всегда буду помнить те счастливые дни, которые мы провели вместе.
Когда она направилась к выходу, Мишель схватил ее за руку, заставив сесть на свое место. На лице его было выражение ужаса и растерянности.
– Я люблю вас! И это навсегда! Я никогда не разлюблю вас! Рано или поздно вы согласитесь стать моей женой! Я в этом уверен! – сказал он уже более спокойно. – Я видел, какими глазами вы смотрите на детей. Когда-нибудь и вы захотите иметь семью и детей, как бы вы ни противились этому!
Несмотря на то, что она была искренне тронута его душевным порывом, Лизетт сомневалась, что Мишель сможет понять – никакие новые дети, пусть даже любимые, никогда не заменят ей потерянного ребенка. Она слегка коснулась ладонью его щеки.
– Вы очень добрый, Мишель! Но этому не бывать!
Он впился поцелуем в ее ладонь.
– Если надо, я буду ждать вас долгие годы, пока вы не согласитесь стать моей, но не обрекайте меня на это, Лизетт!
Этот разговор состоялся вчера. Сейчас же, забрав велосипед со стоянки, Лизетт, поглощенная мыслями о Мишеле и полностью забыв о Луи Люмьере и сегодняшней съемке, выезжала из ворот фабрики. Она вырулила справа от камеры и только тогда сообразила, что на какие-то секунды оказалась в объективе. По пути она заметила, как из ворот чинно выходили расфуфыренные работницы фабрики – с улыбками во весь рот, а мужчины – некоторые на велосипедах – с любопытством косились в сторону камеры.
Тут же с визгом носилась собака, будто чувствовала, что происходит нечто необычное.
В этот вечер семейство Люмьеров собралось в полном составе, чтобы посмотреть «живые картинки», отснятые за последние дни. Мадам Люмьер заняла место в первом ряду вместе с супругом, младший сын Эдуард устроился на полу у их ног, заняли свои места и остальные члены семьи. Огюст и Луи собирались вырезать лишние кадры, но только после того, как весь отснятый материал посмотрит семья.
В зале притушили свет, и Луи начал крутить ручку камеры. Мадам Люмьер и ее невестки не могли сдержать возгласов восхищения от великолепного качества и четкости изображений. Вот на экране пронеслась конка, потом возникли лодки, бороздящие гладь реки. Затем – бегущие дети, катящие обруч. В следующих кадрах появился Огюст, сидящий в саду за столом вместе с женой Маргаритой, а между ними – их новорожденная дочка Андреа. Продолжительность каждого сюжета была не больше минуты, и столько же времени требовалось, чтобы перезарядить проектор, но эти вынужденные паузы давали семейству возможность живо обсудить увиденное. Затем пошли кадры с работниками, выходящими с фабрики: вначале показалась молодая женщина на велосипеде, свернувшая справа от камеры. Ее лицо мелькнуло лишь на несколько секунд, но и их оказалось достаточно, чтобы мадам Люмьер вдруг резко подалась всем телом вперед – к экрану.
– Эту девушку я знаю. Я абсолютно уверена в этом! – воскликнула она.
Хотя Жанна-Жозефина Люмьер бывала на фабрике нечасто, сейчас она явно узнала кого-то из работающих там. Родственники, конечно, не придали никакого значения ее замечанию, но, когда снова погас свет, она не успокоилась.
– А ну-ка прокрути мне еще раз отрывок с фабрикой, – попросила она сына.
Когда он исполнил ее просьбу, она, обращаясь к мужу, сказала:
– Я совершенно уверена, что это внучка мадам Декур!
– Ты имеешь в виду малышку Лизетт? – удивленно спросил он.
– Она уже давно не малышка.
Мадам Люмьер на минуту задумалась.
– Ей должно быть сейчас лет девятнадцать, примерно столько же, сколько девушке на велосипеде.
– Но как она могла оказаться на нашей фабрике? Семья Декур никогда не испытывала недостатка в деньгах. На днях я проезжал мимо их дома в Белькуре. Он по-прежнему закрыт. Ты наверняка помнишь, что Лизетт не может получить дом в собственность, пока не выйдет замуж или пока ей не исполнится двадцать один год? Не вижу причин, чтобы она работала на фабрике. Думаю, ты обозналась, дорогая.
Мадам Люмьер не удовлетворил ответ мужа, и, обратившись к сыновьям, она спросила:
– Огюст! Луи! У вас на фабрике работает мадемуазель Декур?
Братья были заняты перезарядкой камеры и не обратили внимания на дискуссию между родителями, но мадам Люмьер настаивала на своем.
– Кто-кто? – переспросил Луи. – Мадемуазель Декур? Да, она работает у нас в бухгалтерии. Да, именно ее ты видела несколько минут назад на экране. Кстати, за ней ухаживает Мишель Ферран, мы вместе с ним учились в лицее де ла Мартинер.
– Да, я помню. А теперь послушай меня. Я хочу непременно увидеть Лизетт. Позволь ей уйти завтра пораньше с работы. Я хочу принять ее в нашем доме. Кажется, я догадываюсь, почему она до сих пор не дала о себе знать. У них там был жуткий скандал, когда она сбежала из-под венца. Значит, ты не забудешь пригласить ее, Луи?
