В случае застревания на этой фазе неопределенного возбуждения, нарушение сна длится неделями и может быть довольно утомительным. Нормальный ночной сон превращается в дремоту с частыми пробуждениями. Обилие неосознанных и полуосознанных сновидений также отражает процесс поиска перцептивных сигналов, который в течение ночи почти не прекращается.
Порой сместившаяся в момент засыпания точка сборки способна извлечь из поля аморфного возбуждения осмысленные комплексы сигналов, пусть ненадолго и не полностью, но включить внимание сновидения. Чаще всего в области восприятия оказывается не какая-нибудь сновидческая фантазия, а собственная спальня или другое ближайшее к сновидцу место. Даже в том случае, если опыт не отличается длительностью и необходимой четкостью, он весьма важен. Он помогает энергетическому телу быстрее пройти фазу непродуктивного возбуждения, создавая в сенсорном хаосе островки нового порядка.
(2) Активизация центров фронтальной пластины
Спустя небольшое время практик может обратить внимание на необычные ощущения в главных энергообменных центрах фронтальной пластины кокона. Несмотря на то что основные трансформации происходят за пределами воспринимаемого в первом внимании «физического тела», тональ интерпретирует поступающие сигналы как кинестетические, а следовательно, имеющие отношение к состоянию нашей соматики.
Прежде всего, речь идет о горловом центре, солнечном сплетении и области пупка. Здесь сосредоточена основная масса непривычной чувствительности. Кроме того, время от времени могут активизироваться второстепенные центры на левой или правой стороне брюшной полости и на спине (область между лопаток, поясница). Но три основных центра, перечисленные выше, имеют наибольшее значение как в собственно трансформативном, так и в диагностическом отношении. Поступающие от них сигналы помогают понять, что именно происходит с энергетическим телом в данный момент.
Активность горлового центра воспринимается как повышенная чувствительность в районе вилочковой и щитовидной железы, давление, щекотание, чувство комка в горле. Иногда давление распространяется на основание шеи и даже верхнюю часть груди и приобретает пульсирующий характер. Периодически в этой зоне появляются волны лихорадочного тепла.
Как и следовало ожидать, возбуждение горлового центра приводит к соответствующим психологическим феноменам — беспричинным всплескам жалости к себе, общей раздражительности, обидчивости.
Солнечное сплетение реагирует на усиление энергообмена, в первую очередь, спастической напряженностью. Если практикующий в течение длительного времени не может с ней справиться, напряжение становится болезненным. Возникает характерное жжение, которое сопровождается беспокойством. Время от времени в области солнечного сплетения возникает особое тянущее (давящее) чувство, словно некий силовой поток пытается выйти из фронтальной пластины или, наоборот, войти в энергетическое тело. Это — прямая кинестетическая проекция усиления энергообмена кокона с внешним полем.
Горловой центр и солнечное сплетение связаны между собой единым регулирующим механизмом. Их энергетические пульсации часто синхронны или согласованы с одной частотой. Если пульсация центров совпадает не только по частоте, но и по амплитуде, возникает мощный резонанс. Его можно переживать как мощные волны неопределенных возбуждений (соматических или энергетических, «полевых») либо как ритмично происходящие эмоциональные разряды — игры чувства собственной важности и жалости к себе.
Приступы необъяснимой «гордыни» и следующего за ней уныния испытывают вашу способность к сталкингу и безупречность. Вы заметите, что природа этих чувств уже не связана с вашим социальным функционированием. Услужливый тональ, разумеется, всегда находит рациональные интерпретации — если отсутствует актуальное реагирование в процессе взаимодействия с себе подобными, он предоставляет соответствующие воспоминания или заставляет работать воображение. И все же, проявив определенную бдительность в выслеживании, вы поймете, что не ситуация, не воспоминание и не мысль вызывают чувство, что все это — лишь иллюстрации к энергетической волне, потревожившей кокон. Это полезное открытие — убедиться на собственном опыте, что основа не-безупречности не только и, в конечном счете, не столько социально-психологическая. Комплексы и импринтные ситуации, которые мы привыкли считать идеальными фактами, возникшими в результате определенных семантических (смысловых) отношений между окружающим миром и нашим общественным Я, только закрепили человеческую форму — полевую структуру, задающую все свойства и параметры нашего организма. Таким образом, они превратились в энергию. Вот почему любые волнения, флуктуации энергообменных полей, способные привести к качественным преобразованиям, вызывают те чувства, которые мы полагаем исключительно социальными.
Соответственно, безупречность как психотехническая практика становится откровенно энергетической и окончательно покидает приписанную ей тоналем область психологии и психотерапии. Работа с безупречностью устраняет эмоциональные интерпретации, и в конце концов мы воспринимаем лишь то, что есть на самом деле, — движения полей и потоков.
Центр пупка обычно активизируется чуть позже. Впрочем, однозначной закономерности здесь быть не может, поскольку энергетическое тело всегда отражает индивидуальные особенности тоналя конкретного практика. Если в вашей личной истории есть неперепросмотренные и, следовательно, нетрансформированные эпизоды сильного страха, то эта область прореагирует быстро и мощно.
Брюшная полость вообще обладает значительным кинестетическим потенциалом. Трудно перечислить все разнообразие сенсорных сигналов, которые поступают оттуда в ситуации энергетической активности. Недаром «просвет» кокона, расположенный здесь, описывается как основной элемент кокона, обеспечивающий как уровень жизненной силы системы, так и ее способность обмениваться Силой с внешним полем.
К сожалению, в большинстве случаев мы не поглощаем энергию через этот мощный канал, а излучаем ее. Чтобы радикально изменить этот порядок, надо пройти через серьезные испытания (вроде «символической смерти», описанной у Кастанеды) либо в течение десятков лет практиковать интенсивный сталкинг, растворяя страх смерти по частям. Ибо перевод центра пупка в режим поглощения на психологическом уровне обозначает полное и окончательное принятие собственной смерти. Только «мертвый воин» готов к радикальной Трансформации энергетического тела — к той неизвестности, которая называется «огнем изнутри».
Пока мы не достигли этого экстремума отстраненности и бесстрастия, активизация брюшного центра неминуемо ведет к выбросу энергии, что сопровождается тревожными (а иногда паническими) реакциями эмоциональной сферы. Давление, холод и тепло, спазмы разной силы и длительности — все это перемещается вокруг пупковой области, свидетельствуя тем самым процесс «расширения просвета». Внимание собирает чувствительность то выше, то ниже (от района желудка до основания живота), иногда в стороне (проекция на печень или селезенку), может погружаться внутрь и формировать «канал» напряженности, упирающийся в позвоночник.
Помимо обычных проявлений страха смерти (воспоминания, ожидания, приступы неуверенности в будущем, тревожные размышления о смерти, одиночестве, собственной беспомощности или бессмысленности), энергетика провоцирует спонтанное пробуждение вытесненных воспоминаний о детстве или событиях многолетней давности, содержащих в себе наиболее яркие чувства, имеющие отношение к страху смерти. Эти воспоминания очень важны для вашей личной истории. Часто они являются узловыми моментами, иницирующими или завершающими формирование импринта, который впоследствии многое определил в вашей судьбе. Следует воспользоваться открывшимся материалом и тщательно его перепросмотретъ. Вспомнившиеся эпизоды имеют настолько мощный эмоциональный заряд, что их трудно игнорировать. Например, один из практиков, работавших с данной техникой, столкнулся с детским воспоминанием страха смерти в его непосредственном, «экзистенциальном» проявлении:
«…Вдруг меня охватил просто дикий, немыслимый страх. Это не было детской боязнью темноты… Нет, это был какой-то вселенский ужас от осознания неумолимости реальности, какой-то бездны перед собой, впервые понятой неотвратимости смерти…. Это был уже не первый случай аналогичного переживания, но самый яркий и сильный — и самый последний. Мне смутно кажется, что именно тогда у меня включилось намерение от чего-то закрыться». (Из письма N.)
