Буревестник взял кубок, отпил немного, иоглядел своих ближников: они слушали внимательно, не говоря ни слова. Потому вдохнул свежего ночного воздуха и продолжил:
— Кто бы мог подумать! Я — младший сын Сервия Тиберия Аркана Старого, из Арканов Аскеронских, из той самой обожаемой и ненавидимой семьи, кажется, не могу рассчитывать более ни на кого, кроме самого себя, Господа Бога и вас, друзья и соратники. Если все — даже мои родственники — предпочитают рвать на части сходящий с ума мир… Что ж, наплевать — я собираюсь начать сшивать куски и наводить порядок. Прямо здесь, у себя под ногами! — Рем топнул ботфортом по каменным плитам. — Не Бог весть что, но у нас есть замок, есть флот, есть войско… И мне срать на то, чем закончится Высокий Совет — я знаю чем займусь после него. Частым гребнем мы пройдемся по герцогству и вычистим всю погань, под какой личиной бы она ни скрывалась… И поверьте — у нас найдутся могучие союзники. И во врагах недостатка не будет! Да простят меня оптиматы, присутствующие здесь, вы, без сомнения — достойные и мужественные люди, но я сам видел проповедника из Белых Братьев, глаза которого были черны как ночь, и он дурманил бедных вилланов из Лабуанского герцогства не хуже, чем дракон — эльфов из Доль Наяда! Уверен — и на Западе найдутся те, кто видит угрозу… Но пройдет время, много времени, пока сильные мира сего поймут, что заигрались! Конечно, конца света не будет, мы выживем. Всегда выживали! Но, черт возьми, чего нам будет это стоить? Не знаю и знать не хочу…
Внезапно Аркан как-то резко ссутулился, выпустил воздух из легких, запустил пальцы в волосы и с силой пригладил их. Он понимал. что говорил сумбурно, пафосно, путано…
— Рубать нечисть? — усмехнулся Ёррин. — Я за. Записывай меня, твоё высочество.
— Орра, мы должны создать тайное общество! — подкинулся Патрик. — Как в древние времена — паладины! Я даже могу придумать эмблему! И девиз! У меня есть девиз! Как говорил прежний святой Гаутамий Буддий — «Стань сам себе светильник!» А?
— Ну какие, к дьяволу, паладины? — отмахнулся Коробейник и хохотнул. — Какой Буддий? Посмотри на нас, где тут паладины? Ремесленники, торговцы, иноземцы, нелюди, отщепенцы и бродяги! Куда как приличное общество, нам всякая шваль типа рыцарей или, не дай Творец, паладинов и за деньги не надь, и даром не надь!
— Орден, — подал голос Разор. — Как во время Второй Империи. Вот самое подходящее название для этой затеи.
— Орден Буревестника? — предложила Анники Корхонен, которая всё время, пока молодой Аркан говорил, смотрела на него не отрывая взгляда.
— Мне нравится. Хорошо звучит! — отвлекся от вина Скавр. — Меня можете записывать! Я за его высочество в любой блудняк, так уж вышло… И не трогайте Буддия, он был умнейший человек! Я когда зубы клиентам рву, всегда Буддия вспоминаю.«Ваши страдания вызваны вашим сопротивлением!» — он, наверное, тоже работал зубодером-цирюдьником…
— К черту Буддия! Царевичем он был, точно! — отмахнулся Оливьер. — Вы вот что скажите: оптиматов берёте? Если какая-то скотина типа змееустых эльфов пролезла в святые отцы — то и зарубить эту погань не грешно, кажется… Даже наоборот, блаженный Пелагий наверняка бы это одобрил! Или это у вас исключительно ортодоксальная вечеринка?
Патрик, который всё еще продолжал считать себя агностиком, Ёррин Сверкер — невесть какой гномской религиозной принадлежности и северянка-Анники синхронно повернулись в его сторону и Оливьер ухватил себя за бороду:
— Понял, не дурак. Дурак бы не понял. Я тоже в деле, и эти — со мной, — Шарль и Луи закивали, подтверждая его слова.
Сухарь же издал горлом странный звук, один из тех, каторжанских, который, должно быть, означал согласие.
Аркан смотрел на них обалдевшими глазами и ему казалось, что друзья-соратники шутят над ним. Так легко приняли его пылкие и пафосные слова? Легко поверили и решили идти за ним? И это притом, что он прямо признался, что не хочет быть герцогом и собирается потратить всю свою жизнь на сражения с ветряными мельницами?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Маэстру! Друзья… Вы… Вы…
— Мы видели то же, что и ты, — сказал Разор. — Кто-то больше, кто-то — меньше. И все мы осознаем, что сама собой эта дрянь не кончится. Только каждый из нас думал: пусть этим займется кто-нибудь другой. Кто-то большой и сильный, облеченный властью и влиянием, который может решать серьезные вопросы и делать великие дела… А мы постоим в сторонке, и, если получится — урвем свой кусок пирога, да? Я сам так думал, а теперь мне стыдно. Веришь, нет — мне стыдно что я хотел отсидеться! Это были мысли, недостойные воина и настоящего мужчины.Так что я горжусь тобой, парень. Горжусь тем, что этот кто-то, кто возьмется за дело и наведет порядок — это мой чертов квартирмейстер! И я пойду за тобой… По этому твоему пути. Мы все пойдем, а?
— Виват, Аркан! — выкрикнул Патрик.
— Виват!!! — подхватили остальные.
— А про Орден ты подумай. Мысль стоящая, — задумчиво проговорил Разор. — И будь добр, изложи, какой будет наш первый шаг по спасению мира?
Рем улыбался, переводя взгляд с Разора на Патрика, с Патрика — на Ёррина, Сухаря, Оливьера, на каждого из них. Теперь ему казалось — что-то может и получится.
— Белые Братья замечены в окружении дю Массакра. Они неотступно находятся рядом с ним, каждый Божий день. Один Белый Брат своей речью заворожил и науськал на нас пару сотен лабуанских крестьян, маэстру! Он просто проклинал ортодоксов по чем свет стоит, и только завидев караван из Аскерона эти люди набросились на нас как полоумные! Представьте себе, что будет если такой гад заговорит на Высоком Совете? — голос Аркана, наконец, обрел уверенность.
— Черт возьми! — откинулся на спинке стула Скавр Цирюльник. — Будет резня!
По самым приблизительным прикидкам нынешний Высокий Совет аристократии Аскеронского герцогства примерно на шестьдесят процентов должен был состоять из оптиматской титулованной и нетитулованной знати, еще на тридцать — из баннеретов-ортодоксов, и оставшиеся десять оставались на популяров и тех, кто ни к какой из конфессий себя не причислял — например,осевших в Аскероне северян и южан, или оригиналов вроде Флоя. А ну как бритоголовые проповедники натравят оптиматов на всех остальных? Это в целом по герцогству за ортодоксами было большинство, за счет жителей сельской местности и небольших городов. А в столице и тем более — в феодальном сословии картина была диаметрально противоположной…
— Поэтому мы должны выманить барона и нейтрализовать Белых Братьев ДО начала совета. — кивнул Рем. — Самого дю Массакра убивать не обязательно — его ненавидит добрая половина аскеронского дворянства, и неважно какого вероисповедания. После того, как Флой на Совете выкрикнет моё имя — дело будет в шляпе. Мне всучат скипетр!
— Допустим… Только допустим, что так всё и выйдет, — Патрик Доэрти испытующе глянул на Аркана. — Орра, но ты ведь только что говорил, что не хочешь править герцогством?
— О да! — усмехнулся Буревестник. — Уверен, на Высоком Совете вы оцените мой финт ушами.
— Финт ушами? — удивился южанин.
— Аркановская дичь, — пояснил Ёррин Сверкер. — На Высоком Совете наше высочество выкинет какой-нибудь крендель, так что все просто обосруться от удивления и восторга.
— А-а-а-а… Ладно, тоже — допустим! Но как ты собираешься выманить барона? — пытливый ум южанина требовал подробностей.
— Есть один-единственный способ, — помрачнел Рем. — Но он такой… Такой аркановский, что мне самому малость не по себе!
Буревестник подошел к карте и ткнул пальцем в точку в верховьях Скёли. Над крохотным рисунком башенки позднеимперским шрифтом было начертано: «Замок Дуал-Кульб».
— Вот.
Все уроженцы герцогства вдруг одновременно загомонили, перекрикивая друг друга, а неместные удивленно переглядывались, силясь понять — в чем же причина такого возбуждения. Общее мнение выразил Скавр Цирюльник, который уперев руки в свои крепкие бока, вопросил:
— Вы уж меня простите, ваше высочества, но на кой чёрт нам старая имперская психбольница⁈
