— Подавишься!
Это уже переходило все допустимые границы, а потому Аркан высунул голову из палатки и хрипло проговорил:
— Франку два наряда вне очереди. Кой черт не разбудил меня вовремя? Анники Корхонен — выговор за то, что подставила Франка, — его взгляд переместился на корзинку, полную снеди: пирожков, сыра, зимних яблок… — И благодарность за корзинку. К волшебнице — приставить караул из непрошибаемых ортодоксов, желательно — старшего возраста, и чтоб дочек у них было побольше, побольше… Есть такие?
— Как не быть? Есть! — ухмыльнулся Разор. — Лука-а-а-а!
Тот самый, старый ополченец-ортодокс, который запомнился Рему еще по первой ночи в этом самом лагере, появился как будто из-под земли:
— Маэстру полковник? Ваше высочество?
— Вот! — ткнул пальцем в Сибиллу Разор. — С этой дамы глаз не спускать. Дама — волшебница, потому — если начнет творить чары — пресекать!
— Уж я-то пресеку, — недобро прищурился Лука, положив руки на широкий кожаный ремень, на котором висел угрожающего вида топорик и внушительный нож.
Какой ортодокс без ножа, верно? Сибилла явно сбледнула с лица: от ее былой бравады не осталось и следа. Похоже, устроить фейрверк в стиле «Экстерминатус минимум», как в бане у Корхоненов в этом случае ей было не под силу.
— Тиберий, я ведь по делу… — сказала она. — Меня магистр Стросс послал.
— А Джероламо? Джероламо тоже магистр Стросс послал? — проговорил Аркан. — Мне нужно четверть часа, чтобы привести себя в порядок, так что — у тебя есть время подумать над ответом на этот сложный вопрос. Разор! Лука, конечно, человек достойный, но в этом случае его может быть маловато… Определи ее магейшеству в охрану еще парочку, и один чтоб был с арбалетом, а второй — чтоб читал псалмы с двадцать второго по девяностый, вслух и погромче, погромче…
— Мать моя магия, — простонала Сибилла. — За что⁈
* * *
Ему понадобилось чуть меньше, чем четверть часа. Хорошо быть высочеством! Все норовят пользу принести: воду слить, полотенце подать, чистую одежду доставить… Анники вон целую корзинку с едой раздобыла! И еда явно домашняя, а не походная — наверняка кто-то из северян по приказу своей предводительницы гонял на ближайший хутор, за вкусностями. Или вообще — сама она и и готовила. Выгнала какую-нибудь хуторянку из кухни, угрожая мечом, и принялась печь пирожки!
На ум Аркану пришли слова Сибиллы о мече: она говорила что-то о метеоритной стали. Ходили легенды, что такте клинки нейтрализуют волшбу, потому как материал, из которого оно ковалось, не принадлежит этому миру. Это перекликалось с Писанием: в книге «Семейное древо» упоминалось о том, что принесенное прежними из своего мира оружие отражало магию. Речь шла о каком-то клинке, который назывался странно — мачете — и вроде как с его помощью один из легендарных отцов-основателей западного рыцарства — монсеньор дю Шато-Рено прикончил могущественного эльфийского мага.
Облачившись в штаны из мягкой кожи, вычищенные ботфорты, свежую черную рубаху и прочный кожаный кафтан, Рем привычно опоясался портупеей с мечом и ножом, проверил обшлаги рукавов (не вывалятся ли заготовленные сюрпризы?) попрыгал на каблуках, а потом пятерней пригладил волосы. Они отросли до неприличия, но стричься почему-то не хотелось.
— Сибилла-Сибилла, кой хрен ты приперлась?.. — задумчиво пробормотал Буревестник и повернулся к Анники, которая стояла тут же, неподалеку. — Нужно будет созвать офицеров… Скажем, через час. А пока — я побеседую с волшебницей.
Корхонен коротко кивнула, и Аркан увидел некую смутную тень, пробежавшую по ее лицу. С чего бы это? Вообще, мотивы этой дщери Севера для Рема были до конца неясными, но — она привела сильный отряд, и заключила договор найма, так что лезть Анники в душу и выяснять причины и предпосылки ее появления в Крачках он не собирался. По крайней мере — сейчас.
* * *
—…блажен народ, знающий трубный зов! Они ходят во свете лица Твоего, Господи, о имени Твоем радуются весь день и правдою Твоею возносятся, ибо Ты украшение силы их, и благоволением Твоим возвышается знамя их… — голос у молодого дружинника прерывался, и порой пускал петуха.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Парень очень старался смотреть в книгу, но глаза его волей-неволей фокусировались на глубоком декольте Сибиллы, которая сидя на деревянном чурбачке в тени деревьев принимала одну соблазнительную позу за другой. Лука — старый ортодокс — хмурился, положив руку на обух топорика, арбалетчик вяло целился куда-то в небесную синеву, а молоденький чтец — страдал.
— Сибилла! А ну — прекрати! — рявкнул Рем.
— Никакой магии, Аркан! — обольстительно улыбнулась волшебница. — Никакой магии!
Иногда магия и не требовалась.
— Можете быть свободны… — махнул рукой Буревестник, подтащил второй чурбачок и уставился на колдунью. — Зачем ты здесь?
— О-о-о-о! У меня целый ворох новостей! Но послушай, вы почти потерялись! Как тебе это удалось, а? Фантастика, просто фантастика. Мы битый час корпели в Башне, прежде чем нащупали аурный шлейф, даже не шлейф, а так — послевкусие. Максимилиан был против, но я навелась интуитивно, создала портал, и… — Сибилла изогнулась, и посмотрела на свои ягодицы, прикрытые облегающей материей платья, и сморщила носик. — И отбила себе попу. А потом твоя вздорная девка стала тыкать в меня железками, а эти ребята — пялиться на мои сиськи. Да уж, не на такой прием я рассчитывала, когда торопилась к тебе с важными вестями.
— Так! — Аркан нахмурился. — Новости — это замечательно, но Джероламо…
— Джероламо — дю Массакр по материнской линии, — сказала волшебница. — Это одна из новостей. Ты же знаешь, у барона много родни… Стросс передает тебе свои официальные извинения и обещает обуздать придурка. Аскеронская Башня магов — нейтральна!
— Извинения? — вскипел Рем. — Нахрен мне извинения, когда чертов магик прикончил несколько десятков моих людей? Знаешь, что он сделал? Он не смог пронять ортдоксов своей чертовщиной, и тогда направил волшбу на землю. Вызвал землетрясение, которое разметало фургоны, лошадей, воинов… И в прорыв пошли рыцари. Это, черт возьми, объявление войны! Мне очень сложно было растолковать ополченцам, что не все чародеи — наши враги, и не нужно прямо сейчас возвращаться в свои города и веси, хватать вилы и факелы и тащить на костер каждого, кто принадлежит к одаренному сословию! Мне и самому себе это было очень сложно растолковать, если честно… И теперь ты появляешься посреди военного лагеря, строишь глазки, несешь какую-то благообразную дичь про извинения! По-хорошему я должен бы посадить тебя в серебряную клетку и отправить в Цитадель… Уверен — брат Мартелл нашел бы на тебя управу!
— Но-но! — взгляд Сибиллы стал холодным. — Не один Джероламо умеет вызывать землетрясения!
— Угрозы? Серьезно? Как думаешь, если тысяча фанатиков-ортодоксов разом заведут «Смерть грешников люта» или «Долину смертной тени», у какой симпатичной волшебницы лопнет башка? Я очень хорошо запомнил слова про тонкие времена… Нынче вера имеет большое значение, а? — отчасти Рем блефовал, его слова были только теорией — но Сибилла-то этого не знала!
— Ладно, ладно, — сказала она. — Мы ведь друзья с тобой, Буревестник. Мы давно друг друга знаем. Я не ссориться сюда пришла, а напротив — защитить тебя! Максимилиан Стросс решил, что тебе не помешает магическое прикрытие, от инцидентов, подобных джероламовскому безрассудству. Нет, нет, я не буду помогать прямо — просто не дам никакому волшебству навредить тебе в эти пару недель до Выского Совета.
— Волшебство, значит… То есть змею в постели или кинжал из-за угла ты проигнорируешь? — вздернул бровь Аркан.
— Ага! — радостно заявила Сибилла и склонила голову набок. — А что — ты вправду считаешь меня симпатичной?
— О, Господи! — Рем сжал руки в кулаки и потряс ими над головой. — Чем взрослее я становлюсь, тем больше понимаю своего отца… Не зря он плюется всякий раз, когда при нем упоминают магов.
