На другой день ко мне в комнату осторожно постучался Витя. Я разрешила ему войти. Он робко напомнил о том, что близится день нашей свадьбы. Я вытаращила глаза.
– Какая свадьба, Витя?! – Я немного помолчала и тихо добавила: – Во всяком случае, не сейчас.
– А может, сыграем, как намечали? А все эти передряги забудем, как дурной сон! Я знаю, что ты любишь меня. Артур на спор убеждал меня, что ты к нему в комнату переберешься. Но ты ведь не стала этого делать!
– Витя, пожалуйста, сходи и забери наше заявление.
– А если передвинуть срок регистрации на осень? Прошу, Долечка, не будем рубить концы. Отгуляем отпуск, хоть вместе, хоть порознь. Отдохнем, осмыслим.
Я малодушно, не желая убивать Витю отказом, согласилась на перенос срока.
Свою лепту в мирное урегулирование вопроса внес и Артур.
– А не съездить ли нам на рыбалку к-как-нибудь? Что-то вы закисли, ребята, з-здесь в четырех стенах. А я, хоть и п-провожу целые дни на свежем воздухе, т-тоже устал: покойники уже сниться начали. Тянет на живую п-природу, к речке, к озеру. Вода здорово умиротворяет. Кстати! Я т-тачку купил, обновим.
– Так быстро? – удивился Витя. – Ты ведь и месяца еще не проработал, что, у вас такие высокие гонорары?
– Был тут один заказец. Хорошо наварили! А тачку, п-подержанную, мне один к-кореш продал, в кредит. И пробег – всего ничего, – обращаясь ко мне, добавил он. – Только п-просьба к тебе, Долли, будет: пригласи в нашу к-компанию еще девочку, чтобы б-братан не нервничал и ты не д-дергалась. М-может, Люсьену? Что-то ты о ней ничего не рассказываешь. Она з-замужем, естественно?
Меня царапнуло, что Артур готов утешиться с другой женщиной, хотя еще накануне звал в свою постель.
– Люсьена разведена! У нее есть сын, семнадцатый год пошел.
– Ого! Ну, сынка мы з-звать не будем, а с подружкой юности с удовольствием п-по-видаюсь. Повезет, так и п-перепихнемся разок.
– Не стоит ее звать, – хмуро сказал Витя, но говорить о болезни Люсьены не стал. – У нее теперь своя жизнь.
– А с-сказал – разведена. Ну да ладно, меня и другая к-красотка устроит. Слушай, Долли, а та д-девчонка, которая в этой к-квартире шарилась в мой первый п-приезд, забыл, как ее...
– Галя ее зовут.
– Она сейчас в г-городе? Позови ее. Очень занятная п-пташка.
– Я позову кого-нибудь, – нехотя пообещала я.
Заканчивался июль, и лето раскочегарилось вовсю. В помещении приемной комиссии было душно от палящего за окном солнца, и я завидовала тем коллегам, кто нежился сейчас где-нибудь на морских пляжах. Я отдувалась в приемной комиссии за всех. Сделав сводную справку о прошедших по результатам ЕГЭ абитуриентах, я выключила компьютер и встала. Еще один рабочий день закончился. Я – свободна!
Не успела я выйти из комнаты, как нос к носу столкнулась с Люсьеной. Она была принаряжена, но, как всегда, с оттенком вульгарности. Леопардовые вставки вокруг декольте ее блузки совсем не сочетались со стеклярусом, поблескивающим среди черных пятен. Впрочем, лицо ее было бледным.
– Долли, хорошо, что я тебя отыскала! Домой к тебе не дозвониться, мобильник тоже не отвечает...
Я пожала плечами.
– Хоть здесь тебя поймала! Скоро ведь в отпуск уйдешь?
– Что случилось, Люсьена?
– Хочу напроситься в гости, Долли. Посмотреть на настоящего Артура хоть одним глазком. Ведь в Новый год я, дура дурой, поверила вашему розыгрышу. Приняла за Артура Витю.
– Не знаю, как это устроить. Он так редко бывает дома. На кладбище летом много работы. Днюет и ночует там.
– А сегодня? Позвонить ему можешь?
– Могу номер телефона дать, сама и назначь ему свидание.
– Неловко как-то! Посмотри, на кого я похожа – кожа сухая, как у воблы, волосы паклей. Я бы хотела так, невзначай, на людях...
– Не преувеличивай, Люсь! – внутренне соглашаясь с ее самокритикой, возразила я. – Ладно, я уже домой собралась, поехали вместе.
Мы сели в мой «лимончик» и покатили по раскаленному солнцем асфальту. Вскоре влились в тесные ряды уличных автомобилистов.
– Спечемся, окошко можно открыть? – спросила Люсьена, нажимая кнопочки на дверце.
Я покачала головой и включила вентиляцию, прохладный воздух с легким жужжанием наполнял салон.
Люсьена жаловалась:
– Знаешь, Долли, я от духоты постоянно мучаюсь и укачивает быстро, потому что лекарства горстями ем. Полной развалиной стала. Но держусь пока, еще и подрабатываю. Наши-то дачники, как на грядках спину потянут, так ко мне за массажем бегут. Надеюсь, что, когда в Питер вернутся, станут постоянными клиентами. Надо же мне как-то выживать.
Я восхищалась мужеством подруги и, искренне сочувствуя ей, решила почаще приглашать домой.
Машина остановилась у светофора, застряв в растянувшейся на квартал пробке. Я потянулась рукой к приемнику, отыскала станцию «Эрмитаж», передающую классику.
– Позвони Артуру, скажи, что я с тобой еду. Вдруг он тоже захочет меня увидеть и постарается пораньше вернуться с работы, – напомнила о своей цели Люсьена.
– Да что звонить! Мы почти приехали, давай лучше ему сюрприз устроим, если он дома окажется. А нет, так все равно заглянешь к нам. Надо только в магазинчик заскочить, наверняка холодильник дома пуст. У нас сейчас всяк сам по себе живет и питается отдельно.
– Что значит «всяк сам по себе»? Ты поссорилась с Витей?
Я сделала вид, что не расслышала вопроса. Светофор как раз переключился на зеленый, и, коснувшись рычага передачи, я нажала на газ. Машина устремилась вперед.
* * *
Когда мы с Люсьеной вошли в квартиру, то обнаружилось, что мои мужчины уже дома. Их возбужденные голоса доносились в прихожую из кухни. Пока гостья выбирала на обувной стойке тапочки, я заглянула к братьям, предупредить, что пришла не одна. Сразу бросилась в глаза ополовиненная бутылка водки, жухлые кожурки вареной картошки на столе, недоеденные корки, обглоданный хребет сельди и пустые стопки, захватанные нечистыми пальцами. Взглянув на улыбающихся братьев, я поняла, что они помирились.
– Выпей с нами, – радостно предложил Витя. – И скажи, с кем ты решила остаться!
– Мальчики, все разговоры потом. Я пришла не одна, а с Люсьеной! Она в прихожей. Витенька, встреть ее, пожалуйста, и развлеки, пока я стол в порядок приведу.
Витя вышел из кухни, а Артур уставился на меня туманным взглядом. Вдруг вспышка сознания озарила его глаза.
– Как ты с-сказала, Люсьена? Та самая, н-наша Люська?
– Она, Артур. Она захотела с тобой повидаться. Ты не против?
– Она, с-сука... ж-жизнь мою сломала!
– Артур! Столько лет прошло! Она тыщу раз раскаялась, что изменила тебе. Уж я-то знаю, поверь.
– П-предательство не прощают!
– Ты ее продолжаешь любить?
– Ну что ты несешь, Долли! Я ее ненавижу!
