Глава 22. Потомственный
Глава 22. Потомственный
Яна быстро приводила себя в порядок, судорожно размышляя, как ей вести себя с неожиданно нагрянувшим родственником. Решила, что будет действовать по обстоятельствам — в смысле ориентироваться на реакцию Бонифаса. Если дворецкий окажет гостю тёплый приём, то Яне тоже можно быть приветливой, если же даже на порог не пустит, как Блеза, то лучше быть с таким родственничком начеку.
Она спустилась вниз и обнаружила, что гость фейсконтроль прошёл — пропущен внутрь. Однако это была единственная милость, которой он был удостоен. Бонифас не спешил усаживать гостя в удобное кресло и поить чаем, а держал недалеко от порога. Из чего Яна сделала вывод, что дворецкий хоть и считает явившегося безопасным для хозяйки, но особой симпатии он у него не вызывает.
— Кузина, моя прелесть, — гость раскрыл руки для объятий и двинулся на Яну.
Двоюродный брат? Двойник ничего о нём не писала. Не посчитала нужным? Видимо, они виделись редко.
Парень производил вполне приятное впечатление. На вид — ровесник Яны, максимум на пару лет старше. Высокий блондин с карими глазами. Одет он был пёстро. Мужчины здесь предпочитали строгое сочетание чёрного с белым, а у кузена было и чёрное, и белое, и фиолетовое, и бирюзовое, и в довершение — малиновый шарф, который был хитрым узлом повязан на шее. Весь этот цветовой сумбур на удивление складывался во вполне гармоничный образ, вот только одежда новизной не сияла — выглядела потрёпанно.
Яна поглядывала, как он приближается с распростёртыми объятиями, и раздумывала, открывать ли ответные. Пусть парень и приятный, однако совершенно не знакомый. Объятий всё же избежать не удалось, но Яну обхватили очень аккуратно — именно по-братски.
— Не удивляйся, что не узнаёшь меня, Вивьен, — он отступил на шаг. — Я и сам узнал о твоём существовании совсем недавно. Маман призналась мне, кто был моим отцом на самом деле — Робьерт из рода Монпасьи. Брат твоего отца. Как жаль, что наши славные отцы уже на небесах, но какое счастье узнать, что у меня есть сестра!
Ситуация немного прояснилась. Выходит, в этом мире, у Яны был не только дядюшка Жюль по материнской линии, но и дядюшка Робьерт по отцовской линии. И парень, который стоит напротив, — его внебрачный сын. Так, что ли? Значит, он действительно двоюродный кровный брат Яны?
— Я здесь проездом, на гастролях, со своей театральной труппой.
— Ты актёр?
Вообще-то, похож. Вид у парня и впрямь творческий.
— Позволь представиться, — он сделал сложный шутливый реверанс, — ведущий актёр столичного театра Этьен. Прошу заметить, потомственный актёр. Моя маман, как и её маман, можно сказать, родились на сцене.
Ещё один потомственный. Везёт Яне на них.
— И надолго ты здесь?
— Дня два-три. Буду очень признателен, если позволишь остановиться у тебя.
— Но разве ты не знаешь, что лавка проклята? Вообще-то, её обходят стороной.
— Проклятье — только на руку актёру, моя прелесть. Гол, бос и вечно голоден, и проклят — вот кто сыграет так, что зал будет рыдать.
Почерпнуть вдохновение в старом доме, овеянном легендами и дурной славой? Яна понимала кузена. Её посещали похожие мысли, когда она ехала с поверенным знакомиться с наследством.
— И потом, когда ещё судьба снова подбросит нам шанс провести время вместе? Мне хотелось бы познакомиться с тобой поближе, пока есть такая возможность. Ты же не откажешь мне в удовольствии узнать тебя, Вивьен?
— Конечно. Оставайся.
Яне тоже хотелось бы пообщаться с кузеном. Не так и много у неё родственников в этом мире, чтобы ими разбрасываться. Тем более, Этьен казался ей интересным. Она даже почувствовала в нём родственную творческую душу.
Яна взглянула на Бонифаса, который стоял в сторонке и достаточно скептически наблюдал за беседой хозяйки и её гостя. Заметив, что она ждёт его реакции, он выдал:
— Думаю, мы можем сдать молодому человеку угол в пристройке за десять луардов в день.
Вот жук! Предлагает брать деньги с родственника?
— За десять луардов? — укоризненно покачала головой Яна. — Бонифас, но он же мой кузен.
— Когда молодой человек предоставит нам в доказательство, что он ваш родственник, что-то более весомое, чем просто его слова, снизим ему плату вдвое.
Яна успела заметить, какую дразнящую клоунскую гримасу состроил Этьен, когда смотрел на Бонифаса. Сразу видно — потомственный актёр. Но потомственного дворецкого этим не поймёшь — он остался чопорно непробиваемым.
Кузя сохранял нейтралитет. Он с любопытством переводил взгляд с одного мужчины на другого, оценивая силы противников.
— Согласен, — улыбнулся Яне кузен и снова развернулся к Бонифасу: — Надеюсь, завтраки в стоимость включены?
.
.
Через полчаса в гостиной был накрыт стол. Яна диву давалась, когда, где и как Бонифас раздобыл всё необходимое, но факт оставался фактом — на завтрак была подана овсянка. Самая настоящая! Как в фильмах про Холмса: "Овсянка, сэр". Учитывая, как давно Яна не ела нормальной горячей еды, каша показалась ей пределом совершенства.
Бонифас продолжал строить из себя чинного дворецкого, чопорно поглядывая на Этьена. А тот, игнорируя его взгляд, с удовольствием уплетал кашу и рассказывал Яне о том, чем живёт.
— Я вырос в театре. Маман брала меня на репетиции с пелёнок. Уже в четырнадцать я получил свою первую роль. Я живу сценой. Моя пища — аншлаги и зрительские овации. Ради того, чтобы сыграть достоверно, я готов на всё, как и маман. Однажды она созналась, что ради того, чтобы правдиво сыграть беременность, она решилась на беременность.
Яна от удивления даже ложку отложила. Среди писателей тоже распространено мнение: чтобы что-то описать правдиво, нужно это испытать, но всё же она решилась бы далеко не на всё, о чём пишет в своих романах.
— Да, люди искусства отчаянные, — продолжил Этьен. — Однако последней моей выходке удивилась даже маман. Мне дали роль дамарийского юноши, и чтобы вжиться в эту роль я отправился…
