— Я сказал: ты моя! И ни каких блужданий по… ее памяти.
Несмело улыбнувшись, спросила:
— Боишься, снова вернется сумасшедшая жена?
— Наш обряд соединил души, Сафира. Ее вернуть невозможно, — ледяным тоном парировал он.
— Я чувствую твой страх, Сэбиан, — шепнула в ответ.
Муж уставился на меня потемневшими глазами и чуть ли не по слогам произнес с угрожающим видом:
— Я! Сказал! Больше! Не смей!
— Ну хорошо, хорошо, не нервничай… — промямлила я с испугу. — Больше не буду… вспоминать. Но учти, тебе досталась жена, которая не умеет управлять большим хозяйством и…
— Ты большая девочка, Сафира, не глупая, — прервал муж, положив руку мне на плечо, — и с хозяйственными делами разберешься быстро. Если надо будет, найду того, кто поможет тебе освоиться. — Развернул меня и усадил в седло со словами: — А пока лучше учись ездить верхом.
Ну да, сидя в седле я точно в чужую память не полезу. Судя по ощущениям, темный внутри меня расслабился, холодная клякса растворилась, сменившись теплом.
Обещание сначала порадовало, но неожиданно в голову пришла мысль, которая тут же сорвалась с языка:
— Надеюсь, этот кто‑то, не будет твоей бывшей или очередной любовницей! — сама от себя не ожидала, что буду ревновать практически незнакомого мужика, мало того, который и повода‑то не давал.
Зло взяло до чертиков, опять же на саму себя. Замерла, ожидая, что муж разозлится или оскорбится, но он усмехнулся, ласково погладив по волосам у меня на затылке, склонился и, согрев кожу теплым дыханием, вкрадчиво возразил:
— У нас даже брачной ночи еще не было, а жена уже условия ставит и злится.
— Я тебе серьезно говорю! — пошла вразнос, не думая о последствиях. — Иначе…
— Иначе что? — в голосе Керо прозвучало веселое любопытство.
— Иначе в голодный год и краюхи хлеба не получишь! — выпалила я, подумала и добавила. — Причем, как в прямом, так и переносном смысле!
— Ты хочешь сказать… — кажется, муж насторожился.
— Да! Ты будешь хранить мне верность, а я, можно сказать, — пахать на твоей земле, поднимая урожаи, надои и что там еще улучшать надо…
— …характер! — прошипел Сэбиан. — И отношение к мужу! Тогда о верности волноваться не придется.
Спохватившись, что назревает ссора, поспешила примириться:
— В общем, мы договорились.
Он промолчал, а я отвлеклась, рассматривая руины, оставшиеся от какого‑то селения, мимо которых мы ехали.
— Привал! — зычно крикнул Керо, заставив поморщиться.
И когда снял меня с Трака, поинтересовалась, указав на наиболее сохранившуюся необычную постройку:
— А для чего предназначено вон то куполообразное здание?
— Давным — давно здесь был древний храм людей. Затем вокруг образовалось первое смешанное поселение. Это остатки сметсона, места, где драканы — отступники принимали посвящение Триединому.
— О — о-о… — заинтригованно выдохнула, вспомнив о полученных на истории знаниях. Естественно не воспользоваться такой уникальной возможностью я не могла и позвала спешившуюся кузину составить компанию: — Давай вместе осмотрим сметсон внутри, пока отряд будет занят.
Зайдя в это помещение с небольшими окошками, расположенными по периметру, благодаря которым внутрь проникал свет, с сожалением отметила, что часть стены разрушена беспощадным временем.
— Смотри! — восхищенно шепнула Ноэль.
Юная удивленная драка однозначно не видела раньше цветную настенную роспись, подобную фрескам, с различными сценами из жизни обитателей Эсфадоса, в том числе батальными. В сущности, немудреные фигурки людей и драканов, но нарисованные хвостатые отличались от тех, с которыми я путешествую.
На одной из сцен дракан в нижнем платье, поджав ноги в прыжке, занес руку для удара. На изображении четко прорисован хвост и — да неужели! — крылья. Я подошла поближе, прикоснулась к стене, затем, пренебрегая культурной ценностью древнего наследия, поскребла ногтем. Нет, не копоть и не грязь. Это крылья!.. И вот, и вот тоже нарисованы…
— Ноэль?
— Да, Сафи?
— У драканов еще и крылья есть? — очень надеясь на отрицательный ответ, проскрипела я севшим голосом.
Сестра спокойно кивнула, продолжая рассматривать фрески, а я шумно выдохнула и прикрыла глаза. Слишком много впечатлений за последнее время! Неожиданно вспомнила, как любовалась драконами на иллюстрациях у себя в библиотеке. Кажется, это было давно, но ведь на самом деле прошло всего ничего. Тогда я мечтала увидеть драконов, а теперь замужем за драканом. Какая ирония положения!
— Сафи, тебе дурно? — обеспокоенно шепнула рядом Ноэль.
— Нет! — Я привычно вздохнула, уныло и с толикой досады пояснила: — Просто пытаюсь понять, куда они хвосты и крылья прячут?
— Они маги… все! — пожала плечиками кузина.
— Да — да, конечно… — пробормотала я, вплотную подходя к наиболее сохранившемуся участку штукатурки.
Это оказалась сцена битвы. Люди, вооруженные копьями, мечами и чем‑то еще, предназначенным убивать… Зависший в воздухе дракан с хвостом и раскрытыми крыльями… Без оружия. На следующем фрагменте дракан навис над поверженным окровавленным человеком, раздирая отросшими когтями шею жертве, пронзив шипами на коленях бедра. На другом фрагменте дракан выступившими из локтей шипами пробивает голову врага. А вокруг или сверху расплылось какое‑то темное облако. Возможно древние таким образом магию изображали?
Увидев эти картинки, я поняла, почему у наших чешуйчатых спутников нет мечей, секир, копий… ничего такого самобытного, с чем изображены люди, или знакомого мне по истории средних веков. Зачем им тяжелый груз, если они сами ходячее оружие! Как говорится, все свое ношу с собой. Заодно узнала, зачем лордам кожаные «заплатки в дырочку» на локтях. Если бархат рвать постоянно, то кафтан выкидывать придется. А тут фасончик практичный, продуманный оказывается.
Ноэль, с не меньшим интересом рассматривавшая стены, вылезла в пролом и скрылась из поля зрения, а я застыла перед очередным изображением крылатых драканов, задрав голову. Через минуту почувствовала чей‑то взгляд, невесомо коснувшийся щеки, затем добравшийся до губ, туда же устремился темный, заключенный во мне. Я невольно облизала вмиг пересохшие губы, и горячая волна тягучей патокой заструилась вниз, к шее, к груди, рождая странную тоску… томление… пустоту…
Обернувшись, я увидела в проеме сметсона Сэбиана, уверенно и жадно смотревшего на меня. Он стоял, расставив ноги и скрестив руки на груди, словно властитель мира — большой и подавляющий, в подчеркивающих внушительную фигуру черных одеждах. Матерый собственник, который ни землю, ни недвижимость, ни женщину — ничего своего никому не отдаст.
