— Я поняла, — усмехнулась, прервав сестру, включившую воображение. — Думаешь — остальные тоже?
— Это одна из причин, почему драки не любят драканов. У них аура жуткая… — Ноэль обхватила ладонью мой локоть и шепнула на ухо. — Сафира, будь осторожнее с милордом…
— Почему? — насторожилась я.
— Просто я заметила, что сейчас он с тобой такой разговорчивый, добрый… почти…
— Да? — удивилась я.
— Да! Поверь, до этого он был совершенно другой. Жестокий, мрачный и… не разговаривал, а короткие приказы отдавал.
— Знаешь, я тоже не стремилась общаться… тогда, поэтому его поведение можно объяснить.
— Он вел себя так же и до договора о браке. Рыцарей в Хемвиле с пути хвостом раскидывал, одного чуть не убил за какую‑то мелочь, а с Хасином разговаривал как с прислугой. Лишь когда тобой заинтересовался, немного сменил тон, но ровно до обряда.
Рассказ кузины не настроил меня против дракана, наоборот расположил к нему еще больше.
— Сама бы этих рыцарей недоделанных поубивала, — проворчала я.
Ноэль положила голову мне на плечо, прижимаясь теснее и тихо устало продолжила убеждать:
— Не обольщайся, сестра. Слухов на пустом месте не бывает. Драки и люди торгуют с драканами, вдоль реки есть несколько портов. Знаешь, бывалые наемники, служившие в Хемвиле, не раз рассказывали, что драканы чересчур жестоки и злопамятны. А их маги — особенно.
— Сэбиан сказал, что все мужчины драканы владеют магией… — тоже тихонько, неуверенно возразила я.
— Как знаешь, — она пожала плечиками, — я рассказала о том, что слышала, и сама в замке видела.
Ободряюще погладила девушку по голове, понимая, что ее опасения связаны с искренней заботой обо мне и благодарно шепнула:
— Спасибо, милая, но лучше буду выводы делать сама.
Донельзя утомленная поездкой, я больше всего на свете хотела вытянуться под одеялом. Снова потерла ноющую рану и в этот момент услышала шорох позади нас. Вздрогнув, мы с Ноэль обернулись: лорды стояли за нашими спинами с непроницаемыми лицами. Обе от страха затаили дыхание, кажется и сестра догадалась, что наш разговор услышали.
— Госпожа Лояну, вам приготовили отдельную палатку, — спокойным, почти мягким голосом сообщил Ройван.
— Э — э-э… а я? — невнятно проблеяла, но быстро сменила тон на не допускающий возражений. — Мы с сестрой привыкли спать в одной комнате, и не пристало незамужней…
— Ее никто и пальцем не тронет, обещаю! — оборвал меня Керо.
— Но…
— Твое место рядом с мужем.
— Ты же сказал, что…
— Да, твою невинность заберу не сейчас, но я твой муж, и ты будешь спать со мной. Всегда!
Мы с мужем как два упрямых барана стояли друг против друга. Увы, я проиграла в этой схватке слишком быстро. Смутилась и сникла, словно напроказившая школьница, под насмешливым взглядом Данкеро, которым тот одарил нас. Хорошенькое дело получается, еще совсем недавно я экзамены у студентов принимала, меня побаивались и уважали, а теперь… Я… леди двухцветная, чешуйчатая, плюс магиня — недоучка с подмоченной репутацией и мужем — тираном. Причем вторым мужем!
Положила руку на плечо Ноэль, оказывая ей молчаливую поддержку. Она покорно кивнула и, ссутулившись, побрела в палатку. Жалко одинокую несчастную девочку стало до слез…
— Не волнуйтесь, миледи, — тихо произнес Данкеро. — Я чутко сплю и присмотрю за ней. В палатке меховая подстилка и одеяло. Их специально захватили для девушки. Мы же не знали, что она предпочтет: вернуться в Хемвиль или…
«Или» так и осталось непроизнесенным. Выбора‑то у бедняжки никакого не было.
Я шмыгнула носом, смахнула выступившие слезы и передернулась от холода. Похвально, конечно, что о Ноэль позаботились, но я бы лучше переночевала с ней вместе, на меху и под теплым одеялом. А теперь, похоже, буду мерзнуть дальше.
В палатке, освещаемой внутри одинокой свечой, куда меня за руку привел Сэбиан, лежала большая красивая шкура с мягким даже на вид, коротким ворсом, а сверху — одеяло. Какая прелесть! Я снова чуть не запрыгала от восторга, а уж было вспомнила о той, что теперь путешествовала в одном из сундуков с приданым. Правда в следующее мгновение переключила внимание на начавшего раздеваться мужа. Оставшись в нижнем платье, он присел на шкуру и дал понять, что ждет, когда его разуют. Ну и традиции у них! Лучше бы я ела самостоятельно, а он таким же манером сапоги снимал. Ни советовать, ни бунтовать сил и смысла не было. Подобно древней старухе, я наклонилась и стащила с него обувь, а дальше ошеломленно наблюдала за тем, как он без разговоров посадил меня рядом, расшнуровал мои ботинки и снял. Потом встал, в очередной раз поразив плавностью движений своего крупного мощного тела, поднял на ноги меня и принялся раздевать.
— Т — т-ты что это? — испугалась я незнамо чего.
— Обещаю, ты не замерзнешь! — глухим, иногда пробиравшим до мурашек голосом, пообещал Сэбиан.
Оставшись в нижней рубашке, я растерянно покосилась на мужа, легла и потянула на себя одеяло, но он мягко остановил меня. Уложил на спину, сам вытянулся рядом и начал развязывать ленточки на вороте и груди. Я попыталась удержать их, на что Сэбиан рыкнул:
— Ты — моя!
Возмущаться и сопротивляться после обряда с установлением какой‑то пока неведомой связи, — глупо. По их обычаям он, действительно, в своем праве, но я испытывала такое множество эмоций, и неловкость — прежде всего.
Ждать, когда я приду в согласие сама с собой, муж не стал. Распахнул ворот моей рубашки и жадно уставился на обнаженную грудь. А я беспомощно наблюдала, как он протянул руку и обхватил грудь, слегка помял. Потом неожиданно переместил ладонь к шраму и начал осторожно массировать, разминая ноющие мышцы. Напряжение постепенно прошло; болезненный жар сменился легкой приятной прохладой. Я едва не замурлыкала от облегчения и шепнула:
— Спасибо!
— Уже не болит? — участливо спросил Керо.
Я благодарно улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Вот и хорошо, Светлячок!
Он посмотрел мне прямо в глаза, нависая сверху, ласково погладил по щеке, зарылся в мои волосы пятерней, и, не давая запахнуть ворот, наклонился и поцеловал. Сначала пробовал мои губы на вкус, затем раздвинул их языком и отдался поцелую со страстью, накопившейся за день, проведенный в одном седле. Его рот дразнил, уговаривал, соблазнял. Я бы смогла оттолкнуть мужа, если бы он действовал грубой силой, однако он был нежным… Потом, пока я хватала воздух ртом, он плавно переместился вниз, и губами втянул вершинку одной груди, а ладонью начал ласкать другую, невольно заставляя откликнуться мое тело…
