пуст, а дух словно был соткан из магической ткани. И Хартблид увидел себя, сидящего у ящика с алхимией, с несколько остекленевшим взглядом.
Выяснилось что с помощью той же связи с духом можно общаться мысленно, то есть Хартблид мог перемещать невидимого для всех духа с бутылочкой по всей деревне, чем он и воспользовался, проведя его до площади судилища, а затем, подслушав пару разговоров, вышел на сарай, возле которого бесстыдно дрых парень с вилами, видимо приставленный охранять Гиба. Дух скользнул в приоткрытое окно и Гиб обнаружился, связанный и обессиливший. Ничего похожего на еду рядом не было.
"открой бутылочку" — приказал Хартблид. Дух попытался, но пробка поддаваться не захотела. "вот так и летят к чертям все планы, из-за мелочей", — подумал мальчик, ища вокруг чем бы её открыть. Вдобавок дух не мог оперировать сразу двумя предметами, из-за чего пришлось несколько десятков минут изображать полтргейст, перемещая предметы и располагая их так, чтобы всунув бутылочку между топорищем и черенком, выбить молоток, который заклинит всю конструкцию, свалившись в щель между стеной, топорищем и верстаком. Оставалось только потянуть бутылочку и…
Она, естественно, выскользнула. Зажать пробку таким образом, оказалось невозможно. Чтож…
Хартблид применил призрачный голос.
— Гиб, ты слышишь? — сказал он. Угрюмый преступник дернул головой от неожиданности. Он уже несколько минут следил за странным поведением вещей вокруг. Пузырька он, естественно, не видел. — Вижу что слышишь. Ты понимаешь что тебя приговорят к смерти?
Тот хмыкнул.
— Тем более что жрец, избавившись от голода, всё валит на тебя.
Гиб сплюнул.
— Так что, если ты хочешь отсюда свалить, тебе лучше сделать как я скажу.
— Ты кто, бля, такой? — прохрипел Гиб.
— Тот, кто хочет тебя отсюда вытащить. Тебя тут вообще поили?
— Нет.
— Тогда выдерни зубами пробку и промочи горло, — сказал Хартблид.
— Какую про… мгхм…
"Тяни!"
ЧПОК!
— Тьфу!
Пробка улетела в сторону, и через миг Гиб жадно принялся пить пахнущее лавандой зелье. А ещё через минуту его голова опустилась на грудь и он перестал двигаться.
"Отлично, теперь жрец", Хартблид прикинул, что теперь Гиба могут похоронить по обряду на кладбище, главное чтоб преподобный не начал пороть отсебятину вроде вбивания ему грудь деревянного кола. Отпустив духа, краем чувств ощущая что он всё ещё вьется где-то поблизости, напитанный магической энергией и наверное даже довольный этим, Хартблид проморгался, и увидел перед собой сидящую на корточках Мару, внимательно вглядывающуюся в его лицо.
— Ты в порядке? — спросила она.
— В полном. Давно тут?
— Только пришла, — лукаво улыбнулась девочка. — А светлячок тебе зачем?
Хартблид покосился на могильный свет и развеял его.
— Дела… — пожал плечами он.
— Папка спросить послал, можно ли как-то от садовых вредителей избавиться. Ничего не помогает, он и травы ароматические сажал, и цветы и табак, а они всё жрут и жрут.
Хартблид прикрыл на миг глаза, приходя в себя, всё таки магии дух-помощник отожрал неслабо. В мыслях завертелась простая цепочка — вредители — живые, но слабые. Их можно истребить магией смерти, но что если прилетят новые? Ну что ж, вот прилетят, тогда и будем думать.
— Пошли избавляться, — сказал он, поднявшись на ноги.
Вредителей было много, видимо нарушился природный баланс — зелени выращивалось много, что вызвало рост популяции жучков-гусеничек, а тех кто ими питался осталось мало, поскоьку окрестных птичек селяне, за не имением лучшего, пускали на мясо. Да и сами птички посевы поедать были ой как горазды.
"я великий маг смерти, гроза проволочника, капустниц и тлей. А также всяко-разных жуков", — подумал Хартблид, рассматривая поглоданные листья и размышляя, что бы ему сделать. Вообще — нужно спросить об этом Мастера, а пока зачистить всю эту хитиновую фауну к чертовой бабушке.
Растения моментально стали вянуть, а "фауна" посыпалась на землю, скорчившись. "Перебор", — подумал Хартблид, опуская руку. Он потрогал увядший листочек и почувствовал что в нем всё ещё теплится жизнь. Когда Мастер рассказывал о хоббитах с их природной магией, он упомянул, что у растений всё немного не так как у живущих. Растения преобразуют стихийную энергию воды и земли в жизнь, за счет чего растут. А ещё они служат отводом магии смерти в землю, но сами при этом могут погибнуть. Это к вопросу о том, почему живущие сажают на кладбищах цветы и деревья.
— Полить, — Хартблид указал на грядки. — Станут краше прежнего.
Мара кивнула, рассматривая мёртвого кузнечика.
— А ты с крысами так можешь? — спросила она.
— Конечно, — немного удивленно отозвался Хартблид.
— Тогда пошли в амбар! Утрём нос Резу!
"крысы — опаснейшие существа", вспомнилась речь Мастера. Ну что ж, проверим. Сперва — восстановить силы, затем — наложить на себя заёмную жизнь, потом призвать духа с командой грызть-царапать-травить цели. Ну и наконец, заклинание омертвления.
Хартблид, размяв плечи, решительно вошел в амбар. Мара прижала ладони ко рту, слушая шум, грохот и мат изнутри, после чего на свежий воздух вылетел покрытый мукой Хартблид с круглыми глазами.
— Это сущие монстры, — выдохнул он, шарясь в сумке. При этом шум в амбаре не утих, слышались тяжелые удары и яростный визг.
— Что там? — спросила Мара.
— Де-ра-ти-за-ци-я, — спотыкаясь на каждом слоге сказал Хартблид, выуживая из сумки синюю бутылочку и делая из неё глоток.
… Едва он ступил в амбар, как на него уставились глазами-бусинками восемь здоровенных, с руку длиной, крыс, пытающихся прогрызть какой-то ящик. С яростным писком они атаковали, и схватка была короткой: удар омертвения заставил одну крысу корчиться на полу, во вторую запустил когти на миг материализовавшийся дух, однако остальные успешно преодолев расстояние тут же принялись кусать мальчика за ноги, вынудив его пританцовывать, оглядываясь, куда б от них деться. Он запрыгнул на ящик, влил прицепившейся крысе эмпатическим переносом ран так, что ей хватило, и вызвал подмогу. Утоптанный земляной пол пошел трещинами, из него появилась костяная рука, схватившая ближайшую крысу и с силой сдавившая, затем выбрался и весь скелет целиком. Крысы тут ж на него накинулись, а он размазал очередную ударо шипастой палицы. Хартблид выругался, почувствовав слабость,
