— Мы… лишились своего положения. Сатаи Калейн… — Она очевидно заметила ужас на его лице, и быстро добавила, — как искупление… наших грехов.
— Грехов? — спокойно сказал он.
— Да. Сатаи Хедронн уничтожил Серый Совет, и наша каста должна была оплатить его грех. Моей семье повезло… нам разрешили жить, но как изгоям. Слишком многие умерли.
— Я… вижу… Мы никогда не учимся на ошибках прошлого. Я… сожалею о твоей потере, Катренн. Грех… там был грех, но не ваш. Вы страдали напрасно. Так часто бывает. Я надеялся, что смогу предотвратить такие… ошибки, но если прошлое чему и научило нас, так это тому, что мы никогда не сможем прекратить делать ошибки. — Он покачал головой. — Гордость. Слишком много гордости. Моя… Калейна… Синевала… Маррэйна…
— Мне жаль, Избранный. Я расстроила вас. Я… извиняются.
— Ты когда-нибудь прекратишь извиняться? — сказал он, немного раздражённо.
— Конечно, Избранный. Я изви… О…
Он хихикнул. — Моё имя — Вален… или Джеффри, если хочешь. Избранный — слишком официально. Я предпочел бы, чтобы ты использовала моё настоящее имя. Я человек, Катренн, а не Бог.
— Но вы, Избранный. Вы величайшая фигура в нашей истории, наш спаситель, центр всего, что делает нас нами. В некотором роде вы наш бог.
Он вздохнул. — Это так… интересно — то, как различные люди реагируют на мои слова. Пространство может существовать в вакууме, но то, что я говорю, очевидно, нет. — Он замолчал, вдруг вспомнив, как говорил эти слова другому… другому, что понял из них так немного.
— Я извиняюсь, Избранный? Что вы сказали…?
Он покачал головой. — Не бери в голову. Поговори со мной, Катренн. Расскажи мне… что-нибудь. О твоём доме, твоей семье, твоих мечтах, что угодно. Я хочу взять с собой как можно больше, прежде чем… уйду по ту сторону. Все, от вождя до последнего слуги, никем нельзя пренебрегать. Поговори со мной, Катренн. Просто… поговори…
— Как… скажете, Избранный, — ответила она.
Она начала рассказывать, и оставшаяся часть ночи была прошла в разговорах. И по крайней мере эти несколько часов Джеффри Синклер не видел свои следы, что протянулись перед ним. Достаточно того, что он видел чужие следы, Следы, что вели в будущее. В будущее, которое он не сможет разделить.
* * *
На Вавилоне 4 никогда не наступала ночь или, возможно, наоборот, на нём всегда была ночь. За бастионом надежды скрывался архитектор этой надежды, пойманный в ловушку среди множества машин и силы, что дала ему возможность понять свои мечты. За этим миром скрывались другие, мертвые и потерянные, а за ними укрывалось солнце, скрытое от нас сейчас, но он всегда был там, свет, сияющий, подобный жизни и смерти, подобный надежде и отчаянию, потерянный и проклятый.
На борту была одна душа, что была и потеряна, и проклята все те тринадцать лет, как первая душа отошла с её помощью в мир иной. Это был нормал, конечно. Человек, один из миллиардов, крошечная песчинка, исчезновения которой никто и не заметил.
Донн смотрела в темноту за окном. Едва вступив сюда, она уже знала, что её не нравится здесь. Целые толпы нормалов, инопланетян, и муравьёв, проживали вокруг неё свои жалкие жизни. Они говорили о надежде, но их умы были наполнены ужасом. Они говорили о будущем, но их мысли застыли на прошлом.
Будущее есть, подумала она, но оно принадлежит нам, а не вам.
— Так это и есть Вавилон Четыре, гм? — пробормотал нормал, сидящий в углу комнаты. — Мне здесь не нравится. — Донн слышала его слова, но ничего не ответила. Слова нормалов были меньше, чем пыль. Бестер сказал, что эти нормалы были особенными — отобранными за их специфические способности — но уникальное насекомое продолжает оставаться насекомым.
Дураки, все они. Но всё же здесь была охрана. Донн прибыла поздно вечером, когда дежурило не так много охранников. Г'Кар не смог присутствовать, чтобы приветствовать её, и она получила свой 'допуск' с минимальными усилиями. Её ждали здесь как представителя важного союзника этой… Армии Света, посланной, чтобы стать голосом Бестера, пока он не поправлялся от его 'болезни'.
Она отвернулась от окна и посмотрела на членов своего 'дипломатического штата'. Номер Первый сидела в углу, праздно разглядывая комнату. Она выглядела так… словно её всё прискучило. Донн не сомневалась, что она специалист в своём деле, но в остальном она была неуместна. Её внешность была недавно изменена. Её короткие волосы выросли стали более длинными, её глаза скрывали линзы, а имплантанты в горле изменили её голос. Много воды утекло с тех пор, когда она была известным террористом, но некоторые предосторожности не помешают.
Другая фигура сидела на полу, скрестив ноги, он тщательно затачивал зазубренный нож, который явно не нуждался в этом. Возможно, это своего рода медитация? Ту'Пари был одним из немногих людей, когда либо встречавшихся Донн, кто… тревожил её. Обычно разум инопланетян не слишком отличался от человеческого, но его мысли были… совершенно чуждыми. Острые, тяжёлые, сияющие. Холоднокровный и крайне опасный убийца. Почти такой же, как она сама.
Коммуникационный экран внезапно просигналил, и она обернулась. Ту'Пари посмотрел на экран и улыбнулся, в то время как Номер Первый просто пожала плечами. Донн подошла к коммуникатору и включила его.
Это был ещё один член маленькой группы заговорщиков. Землянин. Боггс. Один из охранников на Проксиме. Ещё один нормал, хотя он и передвигался с изяществом хищника. Его разум также был интригующе необычен. В нём говорила только ненависть, она просто рвалась наружу. Он настоял на своём приезде на станцию, несмотря на риск того, что его узнают. Донн была против. И Шеридан и его минбарская шлюха могли узнать его, а он упрямо отказывался носить маскировку. Её совершенно не волновала его безопасность. Здесь были только нормалы — как они могли помешать плану Бестера? Но всё же, ожидаемая награда была слишком велика, чтобы рисковать.
— Мы получили его, — сказал Боггс на экране. — Не было никаких проблем. — Сообщение проходило тройное кодирование, частота изменялась каждые три секунды, но всё же, чем короче оно будет, тем лучше.
Донн кивнула. Чем меньше она скажет, тем сложнее будет отследить адресата.
— Теперь ждём сигнала. Это все. — Экран погас, и Донн отступила назад.
— Так, когда мы получим сигнал? — спросила Номер Первый.
— Есть… вещи, которые должны сначала сделать другие. Не завтра. Возможно через день. Этот… саммит должен закончиться без осложнений.
— Почему?
— Это вас не касается, — отрезала Донн. — Когда придёт время, и не раньше.
Да, когда Бестер будет готов заставить его двигаться, а Правительство Сопротивления будет готово сделать свою… Когда же они поймут… эти глупые, никчёмные нормалы…?
* * *
Катастрофа разразилась два дня спустя. По иронии судьбы всё началось с первой на саммите речи Г'Кара.
Уже то, что всех удалось собрать вместе, одно это было неслыханным успехом. Когда Г'Кара в виде голограммы обходил круглый стол, за которым собрались одни из самых влиятельных политиков в галактике, он восхитился самим фактом их присутствия.
— Эта встреча, — началась его речь, — является нашей общей победой. Тьма, с которой мы боролись, была сильна и имела достаточно времени для подготовки. Мы же… были разделены, разобщены, расколоты недоразумениями, ошибками и возмездием. Эта встреча положит конец этим разногласиям, и станет рассветом нового единства.
Он посмотрел на Деленн. Она была самой сущностью идеи единства, на которую была нацелена эта встреча. Мост между двумя мирами, центр притяжения для всех тех, кто сопротивлялся ненависти и противостоял предубеждениям. То, как близко она наклонилась к Шеридану, говорило так много. Она вынесла очень много, но вынесет ещё больше.
Новое единение должно было начинаться с неё.
Мы все совершали ошибки, но как однажды сказал Г'Кван, ошибка это ещё не конец света. Необходимо учиться на этих ошибках, становиться выше них, искать искупления и расплаты… вот в чём состоит истинная борьба. Прошлые ссоры должен быть забыты ради нашего общего будущего. Ошибки остались в прошлом… нет ничего важнее, чем нужды будущего.
Она улыбнулась и кивнула. Г'Кар всегда сожалел, что не смог узнать её лучше. Будущее проникало через неё так же, как проникало через него самого.
* * *
На Минбаре, в опустошённом мире, зашевелились ворлонцы. В том месте, где Вален однажды одержал победу, а позже вернулся к своему народу, эти ангелы света были полностью поглощены работой.
Безмолвная и глубокая тьма начала просачиваться из храма Варенни, и Колесо Звёздного Пламени — что очищало потерянных и спасало души проклятых — утонуло в её тишине.
* * *
Взгляд на Деленн… взгляд на Шеридана… Его рука сжимала её руку под столом, и он иногда бросал быстрые взгляды в её сторону. Г'Кар знал о болезни, что уже довольно скоро должна была разлучить их, но он не создавал из этого проблемы. Шеридан был воином, готовы сражаться и умереть ради дела, которое считал правым. Если Деленн и должна была восстановить галактику после грядущей войны, то это Шеридан является гарантом того, что в галактике останется что восстанавливать.
