— Они не знали, что мы все вооружены, — подал голос кто-то еще. — Хотели откусить кусок, который им не по зубам.
Каждый из присутствующих пытался сказать свое слово.
— Сдается мне, что виноват во всем наш Джо. Может, он запустил на днях руку не под ту юбку? Вот муженек и подкараулил его, только попал не в того, в кого метил. Впредь будь любезен, оставь замужних бабенок в покое, а то быть нам всем из— за тебя раньше времени на том свете!
— Нашли козла отпущения! — возмутился Джо, двадцатилетний парнишка с приятной внешностью и репутацией великого дамского угодника. Высказывание товарища в чем-то ему польстило, и поэтому он не был уж так рассержен и отшутился беззлобно: — Дружище Дэви, ты брешешь, как собака на луну. Я знаю, вы сегодня наложили полные штаны со страху, в отличие от меня, но вам, женатикам, это простительно. Вам надо думать о семьях, а я холост. После меня не останется безутешной вдовушки и голодных ребятишек. Все мое достояние унаследуете вы, мои друзья-товарищи.
— Ты успеваешь тратить деньги еще до того, как их получишь. Вряд ли что задерживается в твоем кармане. Когда ты сыграешь в ящик, нам придется скидываться на твои похороны.
Чем больше наливалось в стаканы и выпивалось доброго бренди, тем веселее и беззаботнее текла беседа. У этой мужской компании цель была благородная — помочь раненому забыть о боли и хоть как-то развлечь невинного страдальца. Появление врача прервало попойку.
Слуги, покачиваясь на ходу, разбрелись на ночлег. Кто в конюшню, кто в сторожку, кто завалился спать в укромном уголке.
Прошел еще час, пока в доме все стихло. Томпсона отнесли в приготовленную для него постель в маленькой прихожей рядом с покоями домашней сестры милосердия миссис Форест. Джулиан оставался единственным, кто бодрствовал. Он был слишком взволнован загадочным нападением на его эскорт всего в миле от его поместья, чтобы искать забвения во сне…
Разбойники с большой дороги? Развлекающиеся местные дворянчики? В это трудно было поверить. Но если не они, то кто же?
Утопив усталое тело в своем любимом глубоком кресле в библиотеке, он водрузил свои длинные, обутые в высокие сапоги ноги на каминную решетку и постарался прояснить мозги с помощью очередной порции бренди.
Если это грабители, то почему они, действительно, не потребовали сначала поднять руки вверх и расстаться с деньгами? Какие-то необычные и очень уж кровожадные разбойники. Он с такими не сталкивался и даже не слышал о подобных нападениях, версия о пьяных бездельниках-лендлордах, охваченных спортивным азартом и стреляющих во все, что движется, тоже была мало правдоподобна. Неподходящая ночь для занятий спортом — дождь, ветер, гроза. В такую погоду никого не оторвешь от горящего камина. И ни один, самый непутевый пьяница лендлорд не заставит своих лошадей скакать по темным мокрым пустошам. Не выглядело это и чьей-то досадной ошибкой — слишком свирепа и целенаправленна была атака со стрельбой без предупреждения и почти в упор.
Вероятно, его хотели убить, но кому Джулиан мог так досадить, чтоб тот мог желать его смерти? Кто мог получить от этого выгоду?
Оставив на время решение этой головоломки, он стал перебирать в памяти события предшествующего дня. Может, здесь отыщется ключ к разгадке неожиданного покушения. По приезде в город он первым делом навестил своего адвоката. Став женатым человеком, он обязан был содержать все дела в идеальном порядке. Следующий его визит был в Уорд-хаус для разговора с глазу на глаз с Флинном. Джулиана беспокоила задержка с возвращением Уордов из Франции. По его расчетам они уже должны были ступить на английскую землю пару дней назад.
Хлебнув еще бренди, Джулиан откинул голову на спинку кресла, смежил веки и позволил себе ненадолго погрузиться в мир мечтаний. Он предвкушал удовольствие лично сообщить известие о его браке с Сереной ее родным, прежде чем они узнают о нем из других источников. С его точки зрения, это было бы одновременно и благородным поступком, и удовлетворяло бы его жажду мести. Таким образом, он вдвойне уплатил бы свой долг чести — по-джентльменски обошелся бы с дочерью и унизил бы ее отца. Его план привести сэра Роберта Уорда к моральному и материальному крушению должен быть осуществлен. Джулиан не склонен был менять свои намерения. Негодяю суждено было понести наказание. Справедливость обязательно восторжествует.
То, что дочь подлого лорда стала супругой мстителя — это лишь случайность, игра слепой судьбы. Это никак не повлияет на дальнейшие действия Джулиана. Да и можно ли назвать мщением то, что собирался сотворить Джулиан? Восстановление справедливости, божья кара — вот что это такое!
Он на время попытался отогнать прочь всякие мысли о Серене. Беды, которые он собирался обрушить на голову сэра Уорда, никак не должны коснуться его дочери. И никто не имеет права вмешиваться в ее отношения с Джулианом, ныне законным ее супругом.
В беседе с Флинном, выслушав его предположения о причинах задержки — плохое самочувствие сэра Роберта или непогода в проливе, — Джулиан кратко проинформировал юношу о несчастном случае, произошедшем с нею, и об ее легкой контузии. Меньше всего ему бы хотелось, чтобы Флинн сломя голову примчался в Твикенхем и начал расспрашивать Серену, что с ней и как она себя чувствует на новом месте. Супруг полностью отвечает за свою жену, и ни один мужчина больше не встанет между ними.
Флинн долгим испытующим взглядом уставился в лицо Джулиана. Он, казалось, намеревался высветить всю скрываемую от него правду.
Джулиан выдержал его взгляд. Молчание затягивалось. Первым все-таки нарушил его Флинн.
— М-да! — неопределенно пробормотал он. — Значит, она доставила вам немало хлопот. Я этого ожидал… Что ж, вы вправе распоряжаться ею, раз она теперь в доме, где вы хозяин… Пока я не увижу ее лично, не могу дать вам никакого разумного совета.
На этой примирительной ноте закончился разговор, который не удовлетворил полностью никого из собеседников.
Потом Джулиан занялся весьма деликатным делом. Он нанес поочередно визиты своим знакомым дамам с целью распрощаться с ними по-хорошему и намекнуть, чтобы они больше не ждали от него знаков внимания и не делали попыток вернуть себе его благосклонность.
Если уж он собирался привести свои дела в порядок, то ему нельзя было в дальнейшем растрачивать себя по пустякам.
Конечно, он был всего лишь слабым и легко искушаемым божьим созданием. Расставание с прекрасными особами противоположного пола навеяло на него печаль, которую не могли развеять даже прощальные объятия. Ему пришлось раздарить множество поцелуев, чтобы осушить слезы на глазах милых соблазнительных женщин. Один уютный благоуханный будуар сменялся другим. Все смешалось у него в голове. Правда, он смог мужественно противостоять искушениям и отделывался подарками на память в виде каких-то безделушек и чередой поцелуев. Иногда, впрочем, эти поцелуи были чересчур уж страстными, и обряд прощания затягивался. Его прошлая беззаботная холостяцкая жизнь никогда не представлялась ему раньше в таком радужном свете. Но всему приходит конец!
