Читаем без скачивания Ты мне брат. Ты мне враг - Сергей Зверев

– Да, майор, свадебный подарок почти готов, – закончив этими словами сообщение, водитель сделал несколько шагов вперед и вскочил на подножку заправщика.

Лачин и Георгадзе все так же сидели в лимузине. Было заметно, что оба нервничают. Лачин постоянно косился в сторону самолета, а его спутник продолжал курить одну сигарету за другой.

– Прекрати, сколько можно курить? Все продымил тут. Так и до пенсии не протянешь! – прикрикнул на него олигарх.

Чувствовалось, что у Лачина пошаливают нервишки. Георгадзе сделал очередную затяжку и с улыбкой посмотрел на собеседника:

– Да чего ты нервничаешь? Как говорится, нервные клетки не восстанавливаются. Все будет отлично, поверь мне.

Олигарх, глубоко вздохнув, немного помолчал.

– Да, ты прав, что-то сегодня я не в своей тарелке. Ну, ничего, все будет просто замечательно, – он подмигнул и открыл мини-бар, расположенный прямо у него под рукой.

Зазвенело содержимое «волшебного ящичка», и, пошарив немного, хозяин машины извлек оттуда бутылку коньяка и две рюмки.

– Предлагаю за это выпить, – произнес он.

Коллега был явно не против. Лачин налил коньяк в обе рюмки и проговорил:

– Надеюсь, нам повезет!

После этого залпом осушил содержимое и причмокнул губами.

– Да, за везение, – подтвердил Георгадзе, в точности копируя действия олигарха.

Лачин хотел тут же налить по второй, но телефонный звонок прервал его действия. Он поднял трубку и некоторое время слушал молча. Выражение его лица медленно менялось и становилось все менее уравновешенным. Георгадзе, наблюдая за ним, почувствовал неладное и принялся делать знаки, пытаясь выяснить, с кем идет разговор. Но олигарх пробормотал ругательство и, выйдя из машины, принялся ходить вокруг нее. Георгадзе, вздохнув, последовал за ним. Они выглядели довольно смешно, словно связанные невидимой веревочкой, но Тенгиза действительно волновало: кто же на другом конце провода? Лачин принялся кричать:

– Меня это совершенно не волнует. За что я вам деньги плачу? Что, предлагаете мне сделать за вас вашу работу?!

Он в нервном возбуждении сновал туда-сюда, ни на секунду не останавливаясь. По обрывкам фраз Георгадзе понял, что Виктор Сергеевич разговаривает с кем-то из своих сотрудников.

– Да и скупку через пару дней надо свернуть, – вновь кричал он, – проблемы мне больше не нужны, их и так выше крыши!

Разговор затягивался, и Георгадзе с тоской посмотрел на часы. Они торчали здесь уже слишком долго…

Владелец самолета, совсем позабыв о том, где он находится, буквально орал:

– Да, эта цена приемлема, но все это уже не важно! В течение двух дней нам нужно свернуть скупку!

Георгадзе уже перестал ходить за ним и просто стоял, наблюдая за его движениями. Словно молекула в броуновском движении, Лачин перемещался взад и вперед восьмеркой и даже зигзагами.

Тенгизу не терпелось сесть в самолет и, поднявшись в воздух, убраться из Грузии. Но этот процесс все тормозился. Они должны были уже быть в самолете, а не торчать на летной площадке, среди всего этого шума…

Заправщик все еще стоял у самолета. Водитель был неподалеку и также говорил по телефону:

– Да, проблем никаких. Свадьба пройдет успешно. – После этих слов он положил телефон в карман и, направившись к самолету, отсоединил насос. Сняв перчатки, он запрыгнул в кабину и медленно поехал вдоль летного поля.

Глава 41

Ветер в горах поутих, но ночная темнота по-прежнему царила вокруг. Здесь стояла такая гробовая тишина, что если бы группу Батяни кто-то и выследил, то подобраться к ней незамеченным он бы точно не сумел. Однако расслабляться десантникам было нельзя. Поэтому они расположились таким образом чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим вокруг, держа ситуацию под контролем. За спиной у них было возвышение, которое в случае опасности, могло стать для них укрытием, а они сами имели бы пространство для отступления. Батяня расположился чуть в стороне от остальных и принялся копаться в своем рюкзаке. Он изредка поглядывал на часы. На шее у него висел бинокль, рядом лежали карта и компас. Майор был предельно сосредоточен.

Ожидание было довольно тягостным для всех, кроме связиста, который был занят своим делом. Он сидел в наушниках, пытаясь настроить радиостанцию на определенную волну. Выкручивая тумблеры на своей аппаратуре, он напрягался, вслушиваясь в изменения в эфирном пространстве. Батяня, непрерывно смотря на аэропорт в бинокль, томился в ожидании.

Бойцы перебрались поближе друг к другу, не теряя при этом бдительности. Раненому хотелось пообщаться, чтобы немного отвлечься от боли. Он полулежал, стараясь меньше двигаться, чтобы не тревожить перебинтованную руку. Солдаты вполголоса переговаривались о всякой всячине. Главной темой, как всегда бывает в мужском коллективе, стали женщины, по которым многие бойцы уже успели соскучиться. Кто-то рассказывал о своей жене, кто-то о любовнице. Разговор был душевным. Обстановка к этому, конечно, не совсем располагала, они ведь были на ответственном боевом задании, но звездное небо и возвышающиеся вокруг величественные горы располагали к негромкому разговору на такие романтические темы. Кто-то упомянул Элен Бенуа. Молодая журналистка запомнилась всем бойцам. Еще бы – с такой-то внешностью!

– Ну как ты мог тогда ее с мужиком перепутать? – усмехнулся один из солдат. – Ума не приложу. Ты же ее тащил на себе, она ж легкая.

– Да хрен поймешь, знал бы сразу, поволок бы в сторону, – пошутил Ерков, – не разобрался.

Десантники тихо засмеялись:

– Ага, а она потом тебе бейджем в рожу – раз! И стал бы героем репортажа. Или статьи. Типа «поднятие на гору девушки чуть не закончилось трагедией».

– Что вы смеетесь? – сказал перебинтованный десантник. – Деваха классная и заслуживает уважения. В таких условиях и все время с камерой! Я думаю, что ее жениху можно позавидовать.

– Не думаю, что многие захотят отпускать своих невест в район боевых действий.

– Ну, тут ты, конечно, прав, – согласился солдат.

– Кстати, ребята, о горах и девушках! – пошевелился боец Марченко. – Я тут одно грузинское предание вспомнил. Будете слушать?

Десантники переглянулись и сдвинулись чуть ближе к рассказчику.

– Ну, давай. Вроде все пока спокойно.

– Хорошо, – кашлянул в кулак сержант, – предание о горе Калиаквана.

– Калиаквана! Вино такое есть, – рассмеявшись, сказали все почти хором.

– А вам все вино! Вернемся с задания – будет и вино, и домино. А теперь – не мешайте, согласились, так слушайте, – сказал рассказчик. – Один пастух на высокой горе пас овец и каждый день играл на свирели…

– На чем? – переспросил долговязый Рыбаков.

– На свирели. Флейта такая. Так он, значит, классно играл, что все, кто его слышал, останавливались как зачарованные. И вот однажды услышала эти волшебные звуки молодая княжна, жившая в башне. Не удержалась она и покинула свое жилище в поисках того, кто так великолепно играл. Ей казалось, что звуки раздаются очень близко, но пастух-то, оказывается, играл черт знает где, на самой вершине горы.

– А чего она в башне жила, княжна-то эта?

– Дом у нее там был, – раздраженно сказал сержант, – не всем же в девятиэтажках ютиться. Замок, значит.

– Ну, понятно.

– Устала девушка, не смогла долго идти. Добравшись до середины, она крикнула пастуху: «Спустись сюда!» Тот, услышав ее крик, сбежал вниз. «Кто ты?» – спросила девушка. «Горный пастух!» – гордо ответил юноша. «Нет, не тебя я звала, а того, кто играл на свирели», – сказала девушка и, разочаровавшись, решила вернуться в башню. Тогда он достал из кармана свирель и заиграл на ней. «Откуда пришел ты? – спросила девушка. – Где твой дом?» «Мое пристанище – высокая гора. На зеленой траве я лежу, а надо мной тень высокого дерева», – ответил пастух. «Уведи меня к себе. Но мне трудно идти. Возьми меня на руки и неси. Да смотри, не прекращай игры на свирели – иначе мне станет страшно, и я убегу от тебя», – сказала ему девушка. Радостный юноша подхватил девушку на руки. Продолжая играть на свирели, он пошел в гору. Шел он, полный радости и желания, торопился взойти на вершину. Но гора была очень высока, и вершина ее была очень далека. Пастух стал идти медленнее, все тяжелее становилась ноша. Но как только умолкала свирель, юноша чувствовал, что девушка ускользает из его рук, и начинал играть громче…

Над головой десантников пронеслась какая-то тень, еле слышно прошелестев крыльями.

– Птица… – произнес солдат Спицын.

– Ну а дальше-то что?

Рассказчик набрал воздуха, чтобы продолжить, но тут его прервал связист.

– Товарищ майор! – Куницкий снял наушники и повернулся к Батяне: – Я засек сигнал его спутникового телефона. Он у нас на крючке.

– Отлично, боец, – Лавров расправил плечи. – Теперь дело за малым.

Он приблизился к связисту и уселся у рации. Сквозь динамики до майора донеслось шипение и тихий треск. Куницкий принялся настраиваться на волну. Он быстро защелкал многочисленными кнопками на панели прибора.