Вскоре путешественники достигли гостиницы, она оказалась переполненной постояльцами. Хозяин гостиницы, человек предприимчивый, тотчас оценив платёжеспособность знатных господ, сказал:
– Мне очень жаль господа, но в это время года в Авиньоне полно народу. Торговцы и паломники пребывают сюда со всех концов Франции, не хватает мест даже в странноприимных монастырских домах. Могу предложить вам своё скромное жилище. Оно полностью к вашим услугам. Я прикажу прислуге приготовить для вас всё наилучшим образом.
Хозяин гостинцы замер в ожидании, обратив взор на графа. Тот кивнул в знак согласия.
– Хорошо… Мы утомлены дорогой и жаждем отдыха… Тем более с нами дама…
– Не извольте беспокоиться, ваша милость! Я прикажу проводить вас… Вы не пожалеете, ваша милость, смею заверить…
Подобострастие хозяина гостиницы несколько утомило графа. Он покинул помещение гостиницы и направился к карете, Альбано последовал за ним.
– Придётся немного подождать, и мы получим долгожданный отдых. – Пообещал граф Исидоре, не покидавшей карету. Женщина смиренно кивнула.
* * *
В памяти Бернара хаотически всплывали воспоминания о его пребывании в монастыре валломброзанцев, а затем в обители босоногих кармелиток. Он не помнил имён, лишь то, что сначала его опекали два мужчины, затем монахини и одна из них была особенно добра и внимательна.
Теперь мальчик стоял перед монахом-цистерианцем. Дорога из женской обители, что в Монтелимаре, утомила его. Ему хотелось есть и спать, а маленький толстый монах с лоснящимся лицом, не вызывал у Бернара ни малейших симпатий.
Монах приблизился к помощнику прево, который доставил мальчика в монастырь, расположенный в предместьях Экс-ан-Прованса. Священнослужитель пристально взглянул на чиновника, в надежде получить объяснения.
– Святой отец, – произнёс помощник прево. – Вот письма от эшевена Монтелимара и настоятельницы обители босоногих кармелиток. – Он протянул монаху два небольших свитка.
Тот кивнул и быстро развернул один из свитков, написанный рукой настоятельницы. Она просила приютить мальчика, вкратце описав все его злоключения.
Монах, прочитав короткое послание, внимательно воззрился на ребёнка.
– Как тебя зовут? – поинтересовался он.
– Бернар…
– Ты умеешь читать и писать?
Мальчик кивнул.
– Да и считать тоже…
– Хорошо… – Монах был явно удовлетворён ответом предполагаемого воспитанника и развернул следующий свиток, написанный эшевеном, в котором тот уже подробно излагал всё, что ему было известно о мальчике. В том числе эшевен выказывал уверенность, что мальчик принадлежит к знатному роду.
Монах оторвался от свитка и снова воззрился на Бернара – мальчик держался уверенно, несмотря на все пережитые им невзгоды. «М-да… – подумал монах. – Явно не сын торговца…»
Монах, завершив чтение письма, обратился к помощнику прево:
– Вы можете возвращаться в Монтелимар. Я принимаю мальчика под свою опеку…
Чиновник поклонился и тотчас покинул обитель.
– Тебе следует называть меня: отец Варфоломей, – сказал он, обращаясь к мальчику.
Мальчик отреагировал спокойно.
– Хорошо, отец Варфоломей…
Монах улыбнулся.
– Ты будешь жить в комнате с другими воспитанниками. Идём…
Монах неспешно повернулся к мальчику спиной и, словно утка переваливаясь, сбоку на бок пошёл по нескончаемому монастырскому коридору.
Вскоре Бернар оказался перед массивной дверью. Монах отворил её.
– Входи… – обратился он к новому воспитаннику.
Взору мальчика открылось просторное сводчатое помещение с несколькими стрельчатыми окнами. Обстановка была предельно скромной: пять деревянных кроватей с тюфяками, набитыми свежим сеном; длинный стол, вокруг него стояли скамейки; поодаль у стены – небольшое бюро, на котором виднелись свитки пергаментов, несколько чернильниц и не заточенных, связанных в пучок, перьев; над бюро, висело простое деревянное распятие.
– Здесь ты будешь жить, – сказал монах.
Мальчик тяжело вздохнул: отчего он почти ничего помнит из своего прошлого? Вот бы вернуться домой… Ведь есть же у него дом… Вернее – был… замок.
Монах заметил, что новый воспитанник подавлен, уверенность окончательно покинула его.
Желая ободрить Бернара, монах произнёс:
– Ты привыкнешь, не бойся. Воспитанники непременно примут тебя… А, если твои родители так и не найдётся, то ты сможешь вступить в наш орден или найти место в городе. Образованные люди нужны всегда.
Бернар, смотревший себе под ноги, поднял глаза, полные слёз.
– Я постараюсь привыкнуть, отец Варфоломей… – пообещал он и всхлипнул.
Монах был добрым человеком, именно он опекал воспитанников-сирот знатного происхождения. Он приблизился к мальчику и погладил его по голове. Невольно Бернар ощутил запах немытого тела… Мальчик хотел отшатнуться, но пересилив себя, сдержался.
– На всё воля Божья, Бернар. Смирись… – нравоучительным тоном заметил монах.
* * *
Не успел Бернар пробыть в монастыре цистерианцев и пары дней, как обитель посетили некие люди, похожие на рыцарей. Но, несмотря на свои лета, визитёры отлично выглядели, и их золотистый загар наводил на мысль, что они долгое время путешествовали по южным странам.
Настоятель монастыря, отец Анри, принял посетителей в своём кабинете. Он цепким взором окинул рыцарей и произнёс, обращаясь к одному из них:
– Я прекрасно помню вас, Луи де Ла Мон… Но тогда вы были значительно моложе. Сколько же прошло лет? Восемь, десять?
– Десять, отец Анри. Что поделать, время быстротечно, – заметил Луи де Ла Мон, самый старший из рыцарей. – Все мы – во власти Всевышнего.
– Истинная правда… – смиренно подтвердил настоятель и осенил себя крестным знамением.
После этого де Ла Мон протянул отцу Анри свиток, увенчанный печатью Рене Доброго.
Он бегло прочитал послание герцога, написанное им собственноручно, ибо письмо подобного содержания нельзя предавать огласке и диктовать секретарю.
«Досточтимый отец Анри!
Снова пришло время, когда Вы можете послужить не только ордену Цистерианцев, но и нашему общему уделу. Податели сего письма – люди надёжные и проверенные. Возможно, эта встреча освежит вам память, ведь со времени их последнего визита в монастырь прошло почти десять лет.
«Гостей», будем называть их так, интересуют ваши воспитанники. А именно, здоровые мальчики знатного происхождения, обученные грамоте. Смею вас заверить, что воспитанников ждёт прекрасное будущее, ибо они примкнут к нашим рядам».
Подписи в конце письма не было…
