Но он оставался идеальным, спокойно-вежливым джентльменом, и Грейс не знала, как добиться от него большего. Поэтому решила делать то, что ей удавалось лучше всего. Она изо всех сил старалась стать такой женщиной, какая ему нужна, и этого пока будет довольно.
Ее первым триумфом стал найденный ею идеальный, по ее меркам, дом. Он располагался на Кларджес-стрит, всего за углом от дома Кейт на Керзон-стрит, — простой белый особняк с железными балконами, длинными окнами с двумя подвижными переплетами и дверями с веерообразным окном наверху. Когда она провела Диккана по чистым комнатам с высокими потолками, ее охватило чувство гордости. Здесь будет ее гостиная, сказала она, а здесь маленькая столовая, а здесь кабинет Диккана с книжными полками и застекленными створчатыми дверями, выходящими в сад.
— Это будет твое личное пространство, — пообещала Грейс, коснувшись его руки. — Я не позволю заходить туда даже служанкам.
Он улыбнулся:
— Никто бы не поверил, что я могу стать таким домоседом. Роберт был убежден, что я проведу остаток жизни в гостинице.
Грейс сожалела лишь о том, что никак не могла уговорить Диккана больше рассказать о своем детстве, своей семье, надеждах, разочарованиях и мечтах. Он всегда делился с ней лишь самым поверхностным, сиюминутным. Но она продолжала надеяться, что со временем он привыкнет к ней и все произойдет само собой.
Наконец он пригласил ее на первый крупный бал, устроенный леди Каслрей, которая взяла юную Грейс под свое крыло в Ирландии, когда ее отец поддержал лорда Каслрея, ставшего впоследствии генерал-губернатором.
— Итак, мистер Хиллиард, — сказала знатная дама, беря руку Грейс. — Вы сделали намного лучший выбор, чем я предполагала. Если кто-то и сможет вас сдерживать, то это Грейс.
Диккан низко поклонился, как всегда в своем духе.
— Вы взвалили на нее неблагодарную работу, мадам.
Леди Каслрей понимающе улыбнулась:
— Что ж поделаешь, Хиллиард. Я увижу вас в «Олмаке»?
И с той минуты даже хромота перестала смущать Грейс. Она не поставила Диккана в неловкое положение. Она стояла с ним рука об руку в красивом платье из бронзового люстрина и блестящего газа с треугольным вырезом, выгодно подчеркивавшим плечи. Впервые в жизни Грейс не ощущала себя всего лишь неуклюжим предметом интерьера.
Конечно, ей помогло и то, что на бал пришли гренадеры, чтобы поддержать ее, когда Диккан наконец удалился в комнату для игры в карты. К тому же Кейт и леди Беа не скупились на свои уроки. Впервые за всю жизнь Грейс чувствовала себя почти элегантной, и окружающие знатные люди, кажется, это заметили. Ее наполняла новая решимость. Она должна стать такой женой, какая была нужна Диккану. Потому что как бы она ни старалась, ей не удавалось обмануть себя. Она влюбилась в него.
Стоя у входа в бальный зал и глядя, как Грейс смеется со своими гренадерами, Диккан пытался побороть растущее раздражение. Прошло восемь дней, и ничего не произошло. Никто не приблизился к нему, не угрожал и не предлагал возможности обезопасить его будущее. Торнтон мерзавец, Смит скользкий тип, а их друзья никчемны. Пока его жена занималась ранеными солдатами и ходила по мебельным складам, он был вынужден тратить время на петушиные бои, азартные игры и бордели. Она помогала делу милосердия, а он играл в кости с незнакомцами.
Диккана сердило, что он недооценил воздействия, которое сумела оказать на него Грейс. Ему все больше хотелось узнать, чем она занимается, услышать ее мнение по какому-либо вопросу. Неплохо бы также узнать, что она думает о деле, в которое он не имел права ее впутывать.
Самым правильным было отойти в сторону и позволить ей расправить крылья. Грейс Фэрчайлд не была гадким утенком, каким считали ее все, в том числе и он. Она никогда им не будет. Она не красавица, ну и что из этого? Но она быстро привыкала к новой роли, и вот уже почти никто не замечал ее хромоты и высокого роста. Грейс по-прежнему была слишком бледна, слишком неуклюжа, зачастую слишком тиха. Но как только она оказывалась в седле, это уже не имело значения. Стоило людям узнать ее поближе, как они уже не могли не оценить ее доброту, готовность помочь, сдержанное чувство юмора. Это случилось и с Дикканом.
Больше всего его беспокоило, что он уже не в силах держать дистанцию. Как ему убедить окружающих в своем безразличии, когда он искренне желает быть рядом с Грейс? Когда ему так ужасно хочется коснуться ее волос и изгиба бедра… Он даже решил для себя, что она интересует его намного сильнее работы. Как он сможет защитить ее от своих врагов, если не может защитить ее от самого себя?
Он совершил самую большую ошибку, когда поцеловал ее. Это случилось прямо в зале, и, конечно, многие заметили это и начали говорить, что Хиллиард пытается даже из самой ужасной ситуации извлечь выгоду. В другой раз он поцеловал ее в столовой их нового дома, когда помогал Грейс выбирать обои. Быстрый, бесстрастный поцелуй, не доставивший ему никакого удовольствия.
Но в то утро он оказался на волосок от гибели. Они были недалеко от Ричмонда. Сверкающие воды Темзы петляли по зеленым холмам и полям, словно небрежно брошенная лента. Харпер их еще не догнал, и Грейс от души радовалась, потому что ее кобыле удалось поравняться с Гадзуксом. Последний же то и дело тыкался в морду Эпоны, словно влюбленный юнец.
Возможно, это вдохновило Диккана. Он не знал точно. Незаметно для себя он подхватил Грейс, пересадил к себе в седло, и их губы встретились.
Она застыла на месте, ее руки замерли у него на плечах. Он чувствовал запах пыли от Грейс и ее лошади, слабое дуновение лошадиного пота, туманный аромат экзотических цветов. На этот раз, когда его тело оживилось, Диккан не стал возражать. Он с наслаждением ощутил медленный прилив крови. Почувствовал нарастающее возбуждение во всем теле, учащенно забившийся пульс. Узнал привкус солнца и радости на ее губах.
Наверное, ему это может со временем понравиться, подумал он, заметив, как Грейс мгновенно ослабла. Приоткрыла губы, словно приглашая. Разжала пальцы и снова стиснула их у него на плечах, как кошка, готовящаяся к броску, чуть изогнула спину. К удивлению Диккана, их разгоряченные тела стали почти единым целым. Ему не терпелось прижать ее к себе, чтобы ее грудь касалась его груди, кончики пальцев чуть доставали до земли, а голова была откинута назад. Грейс нашла в себе смелость и теперь сама помогала ему, подбадривала, целуя его в ответ. Как будто приглашала его домой.
Диккан хотел этого. Но, черт возьми, а что, если его враги поймут, что он влюблен в собственную жену, и та сразу окажется в опасности?.. Прервав поцелуй, он резко отстранил Грейс в сторону, прежде чем могло случиться непоправимое.
