Находиться взаперти оказалось позорно до невыносимости. Нэскей мерил шагами шестиугольное помещение и недоумевал, как такое вообще могло произойти? «Кто он такой? – размышлял юноша, слушая, как под ногами тихонько поскрипывает золотистый пол. – Почему отец раньше о нем не упоминал? Почему только на пороге сказал, что Анаис не одна закрыта? Как он мог допустить такое?» Подойдя к окну, юноша взялся прощупывать энергополе апартаментов. Все каналы оказались блокированы. Присев в кресло, он коснулся ледяными пальцами переносицы и задумался, отрешенно глядя в пространство.
* * *
Начав, было, пульсировать теплым сиянием, сфера вдруг налилась багрово-черным и взорвалась почти беззвучно, разлетаясь пепельными лохмотьями. Терра с Ластенией вскрикнули от неожиданности, прикрывая лица. Не изменив положения, фигура Анаис покачивалась в воздухе. Сократ задумчиво хмыкнул, глядя, как развеваются края платья и пряди волос.
– Как я понял, силу Анаис тут вряд ли что выдержит. Есть какие-нибудь соображения?
– Может, нам самим попробовать? – предложила Терр-Розе. – Каждый из нас по-своему силен. Что если нам соединить нашу энергию и пропустить ее через каналы лаборатории? Вдруг это поможет восстановить сознание и пробудить разум.
– А тогда вообще всё на воздух не взлетит?
– Не должно. – Алмон подошел к медленно, сонно вращающемуся бледно-голубому конусу. – Только потихоньку, по нарастающей.
Терр-Розе с Ластенией подошли к конусу и протянули к нему ладони. Толстяк остался стоять на месте.
– А ты?
– Что, от меня тоже будет польза?
– Конечно, – Алмон раскрыл ладони, глядя в центр конуса.
– Главное, чтобы вреда от него не было, – вздохнула Терра, – от него обычно много вреда бывает.
– Уж кто бы говорил, – Сократ встал между Алмоном и Ластенией. – Я готов, приступаем.
Бледный конус ускорил вращение, насыщаясь цветом, ожили, заволновались «рукава» и нити. Вбирая и соединяя такие разные потоки энергий, конус увеличился в размерах, завибрировал с надрывным воем, но выдержал. Вокруг Анаис стало зарождаться свечение необычного золотисто-синего оттенка. Оно окутало девушку, словно тончайшая переливающаяся ткань, приподнимаясь и опадая, будто было живым и дышало.
– У меня кружится голова… – прошептала Ластения, ее глаза потускнели, лицо залила бледность.
– Еще немного, – ответила Терра, превозмогая собственное головокружение и слабость, – еще чуть-чуть.
Толстяк пошатнулся, приваливаясь к плечу полуволка, но ладоней не опустил. Свечение разорвалось снопом трескучих искр, они осыпались на девушку, исчезая, будто впитываясь в кожу. И на миг Анаис вспыхнула, словно внутри ее тела промелькнул солнечный луч.
* * *
Медленно, едва передвигая ноги, Патриций брел во Дворец с охапкой желтых листьев и осенних цветов. Дракула с Палачом смотрели на него с балкона.
– Чего это он? – напряжено произнес вампир.
– Букет собрал, – пожал плечами молодой человек. – Красиво.
– Дурень! Разве ты не понимаешь? Случилось нечто страшное… или случится.
* * *
Бледное лицо Анаис с заострившимися чертами казалось белее подушек. Все долгие часы ее беспамятства Алмон сидел рядом, держал в руках тонкую, почти прозрачную ладонь и разговаривал с девушкой, надеясь, что она слышит его.
– Все хорошо. Ничего не бойся, никого не бойся. Я с тобой, твои друзья рядом. Все позади… ни грусти, ни страха, ни боли. Жить ты будешь столько, сколько захочешь. А я тебя не оставлю. Слышишь? Не оставлю. Даже если опять умирать придется, все равно вернусь. Ты только очнись, прошу тебя, очнись…
* * *
– Как ты думаешь, Терра, все будет хорошо? – Сократ методично превращал салфетку в лохмотья.
– Мы сделали все, что могли. И с каких это пор ты интересуешься моим мнением?
– Нет, только не это! – простонала Ластения. – Неужели вы непримиримые враги?
– У нас просто идейные разногласия, – важно ответил толстяк. – Все-таки, что ты думаешь?
– Все будет в порядке, – как от назойливого насекомого отмахнулась королева от него королева. – Я не думаю, я это знаю.
– Вот-вот, ты никогда не думаешь, а только всё знаешь. И откуда ты только всё знаешь, если ты никогда не думаешь?
– А ты…
– Прекратите! Умоляю!
* * *
Дракула долго искал Патриция, прежде чем случайно заглянул в Залу Философии Крови. Георг сидел у рубинового фонтана и смотрел, как замирают в воздухе тяжелые капли, прежде чем упасть вниз.
– Владыка, – вампир подошел поближе, – простите, что отвлекаю от размышлений, но сегодня прием, вы будете присутствовать?
– Кого принимаем? – безо всякого выражения спросил Патриций, не отводя взгляда от багровых капель.
– Кажется, послов какой-то соседней Системы.
– Зачем мы их принимаем?
– Точно не знаю, – замялся старый вампир, – это не в моем ведении…
– А что в твоем ведении, Дракула? – Патриций посмотрел на него, и Дракула внутренне содрогнулся, он никогда еще не видел у Георга такого взгляда. Дракула даже понять не смог, что нёс в себе этот взгляд.
– Ну, я являюсь неким звеном меж вами и всей остальной системой управления Империи.
– Ты так считаешь?
– В общем, да…
Патриций помолчал в задумчивости, и произнес:
– Я буду присутствовать на сегодняшнем приеме, только озаботься, чтобы ко мне никто не приближался.
* * *
Алмон прислонил ладонь Анаис к своему лбу и так сидел, закрыв глаза и опустив голову. Ему не хотелось дышать.
– Она так вкусно пахнет, – донесся едва слышный шепот.
– Кто? – механически спросил он, не открывая глаз.
– Ленкоранская акация. – Пальцы девушки дрогнули и легонько погладили лоб полуволка. – Я так хочу, чтобы ты узнал этот запах…
* * *
Почти весь прием Георг просидел с застывшим лицом. Казалось – он спал наяву.
* * *
В Деревянной Столовой стало на две персоны больше. Полуволк почти перестал вселять ужас в сердца придворных, а напуганный им до обморока слуга даже нашел в себе смелость потрогать полуволка за руку, хотя сверкающие когти все равно продолжали страшить.
Анаис, все еще слабая и бледная, но избавившаяся от дворцовой грязи и переодетая в платье Ластении, быстро нашла общий язык с Терр-Розе и юной королевой Сатурна, Сократа она воспринимала уже как старого друга.
– Как же ты решилась на такое? – Терр-Розе разглядывала осунувшееся лицо Анаис, словно видела впервые. – Это же… это же чудовищно…
– Уже все сделано, уже все кончилось, – вмешался Сократ, – хватит об этом, двигаемся дальше.
– Да, – кивнул Алмон, – дальше. Юноша, которого я привез из Дворца, неужели он и в самом деле сын Патриция?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
