ухаживая за раной, оставленной его кинжалом на девичьей шее, она не подпускала никого, кроме самых близких и доверенных людей, к отцу и младенцу, она уже давно самостоятельно принимала решения за каана. И сейчас её решение было самым верным. Отцу теперь лучше. Он будет с мамой...
Девушка заплакала ещё сильнее, сжимая руку отца, в этот день что-то внутри неё окончательно сломалось, будто куда-то пропала частичка души. Хадаан разделилась на две части, с одной стороны маленькая девочка, потерявшая обоих родителей, с другой — старшая сестра, владычица, которая любыми средствами возвысит нового каана. Да здравствует каан Тай-Темар! Да упокоит всевышний душу их отца и матери!
Чувства Хадаан, её благополучие и желания больше не были важны. Одна лишь цель — укрепить истинную власть в каганате.
Слёзы, двумя ручьями прокатившиеся по щекам, отрезвили. Она проморгалась и посмотрела на мужа. И почему стрела обязательно должна была попасть в сердце? Мгновения воспоминаний сейчас казались ей ужасной, непозволительной потерей времени, на секунду сжав кулаки, она крепко ухватила черенок стрелы у основания и сломала её. Мужчина застонал, открыв глаза.
— Она… не глубоко… — выдохнул он, и девушка понятливо кивнула. Сердце не пробито, значит, рана не столь серьёзна, как ей показалось на первый взгляд.
— Сожми зубы, сейчас я сломаю остальные стрелы, — она, неожиданно нежно проведя ладонью по щеке Амадея, принялась за дело и обломала ещё две стрелы — в плече и у нижних рёбер. — Плечо пробило почти насквозь, но, кажется, кость не задета. Вот и пригодились тебе твои мышцы, — принц хохотнул.
— Брата увели? — Хадаан огляделась и кивнула: император с принцами был окружён стражей. Поймав взгляд девушки, он нахмурился, но в ответ она только улыбнулась — всё в порядке.
— Кай-ли отправились вдогонку, птицы отследили нападавших.
— Кто-то ещё пострадал?
— Не знаю… — она снова осмотрелась. — По-видимому, целились в Валентина. Странно…
— Что именно?
— Мы ещё поговорим об этом с императором…
— Э-э! Кто твой муж — я или он? Давай выкладывай, что тебе показалось странным?
— Если это покушение на наследника, тогда почему нападавший удовлетворился твоим бездыханным телом?
— Так уж и бездыханным?
— В первые мгновения я думала, что ты умер…
— Переживала за меня? — спросил мужчина насмешливо, но Хадаан было не до шуток. Немного помолчав, она често ответила:
— Да. Мне показалось, что внутри что-то умерло. Как будто не тебя стрелами нашинковали, а меня… — это откровение приятным теплом окружило Амадея. Переживала, ведьма, даже, кажется, плакала. Он потянулся здоровой рукой к лицу жены, вытирая мокрые дорожки.
— Великая хо-каана проливала по мне слёзы?
— Не смейся. Я та ещё плакса, — она поморщилась.
— Правда?
— Честное бойхайское. Моими слезами можно наполнить целое озеро.
— Трудно поверить…
Когда опасность миновала, стража расступилась, позволяя императору подойти к брату и невестке. Напуганные принцы в ужасе смотрели на своего дядю, прижимаясь к ногам отца.
— Как ты?
— Не смертельно. Кажется, я потерял сознание, когда ударился головой о камень.
— И это спасло тебе жизнь. Покушение было на тебя.
— Уверен?
— Наверняка.
— Хадаан тоже сказала что-то подобное, — Амадей вздохнул и поморщился. — Когда там лекари подоспеют? Понимаю, я уже бывалый, но, честно, неприятно тут лежать с лишними предметами в теле.
— Гонца уже отправили, уверен, помощь в пути. На повозке сложно сквозь лес пробираться, знаешь ли.
— Лёгкое могли пробить, — тяжело вздохнула Хадаан и встала с земли. — Улан, кого-то поймали?
— Пока один труп. Сафмет сразу после вашего окрика кинул в стрелявшего копьё, так что… Мужчина, около тридцати лет, клеймо на плече — бывший каторжник.
— Мне стоит посмотреть?
— Не думаю, хатун. Он сейчас медленно сползает по копью вниз, мы не рискнули его трогать.
— Ох уж этот Сафмет… Копьё — его особый навык. Ваше величество, — она повернулась к императору, на корточках разговаривающему с братом. — После извлечения стрелы нужно будет отдать её на изучение. Ко всему прочему, если покушались на Амадея, нужно разузнать мотив, и, если можно, предоставьте мне списки сегодняшних гостей…
— Хадаан, мы сами разберёмся, — заметил Амадей, и девушке захотелось пнуть его. Плевать, что раненый и лежачий!
— Не сомневаюсь, — она тонко улыбнулась. — Есть кто-нибудь на примете? Или можно как-то сузить круг подозреваемых?
— Можно, — император нахмурился. — Если целью был брат, то нападавший знал одну историю…
— Ты про тот случай?
— Именно про него, — кивнул брату Самор. — Уже был прецедент покушения на наследника, тогда Амадей прикрыл его собой. Об этом знает очень ограниченный круг лиц. Буквально — семья.
— И стража, и ваши помощники… — не согласилась Хадаан. Ей совсем не хотелось подозревать в покушении близких принца, да и сложно было поверить, что родственники способны на такое.
— Нет, только семья. Тогда мы всё списали на то, что целью был Амадей, и только присутствующие знали, что хотели убить Валентина.
— Даже если так, это ещё ничего не доказывает, верно?
— Верно, но вы сами понимаете… Приятно видеть, что вы так радеете за силу родственных уз, но реальность такова, что в погоне за властью общая кровь едва ли играет какую-то роль.
— И какая польза может быть от смерти Амадея?
— Я почти обиделся, дорогая супруга, — подал голос принц. — Лучше сядь рядом со мной… — девушка безропотно опустилась на землю около мужа и взяла его холодную ладонь.
— Плохо… Пока стрелы не вытащены, кровь не сильно идёт, но ты всё равно холодеешь.
— Земля не тёплая, — отшутился принц, но Хадаан только сильнее нахмурилась.
— Мы не можем перенести тебя куда-то пока
