– А чем тут гордиться?.. – Я едва поспевала за Кэтлин. – Стыд, что не могу похудеть как нормальный человек! С мелкими трудностями положено справляться самой, без чудесного вмешательства извне.
– Лишний вес – вовсе не мелкая трудность, а в гипнозе нет ничего сверхъестественного. Это не черная магия! Чудесное вмешательство – это когда носишься по кладбищу в полночь, потрясая дохлыми кошками. А гипноз – штука сугубо научная.
Тут навстречу нам из-за поворота вынеслась стайка худых и длинных, как карандаши, бегуний. Мы, не сговариваясь, метнулись на противоположную сторону улицы. Кинув на эфирных созданий испепеляющий взгляд, Кэтлин вернулась к нравоучениям:
– Ты не виновата, что не можешь, готовя еду, не положить в рот ни крошки. А не готовить тоже не можешь, раз от диетпродуктов газы гремят на весь Мичиган.
С образной речью у Кэтлин полный порядок. Да и вообще с речью – она болтает как дышит, с тем же самозабвенным увлечением, с каким отдается любому занятию. Каждому встречному всю свою жизнь перескажет. Меня к таким, похоже, тянет – как холодную ящерицу к теплому щедрому солнцу. Я впадаю в умиротворение от их живой скороговорки и часами готова вникать в мельчайшие детали даже самых незначительных событий.
Такой же гениальной болтушкой была и Сара-Джейн. Мак тоже великий рассказчик. Одна умерла, другой уехал в Феникс, мне некого слушать. Единственное утешение: из другого города Мак не увидит, в какое чучело превратилась “самая прекрасная женщина в мире”.
– Ладно, Кэтлин, пусть так. Но пожалуйста, очень тебя прошу, постарайся не оповещать весь белый свет о моих планах. Не хватало еще слухов, будто Барбара Аверс не контролирует себя.
– Слухов? Да это видно невооруженным глазом!
И подруга красноречиво оглядела мою фигуру, под натиском которой лопался старый тренировочный костюм Фрэнклина.
– Нельзя идти к доктору Чену, точно в логово мафиози. Твоя враждебность будет мешать гипнозу. Само собой, если ты “ищешь повода снова не худеть”...
Я ответила траурным молчанием – Кэтлин чересчур похоже передразнила мои интонации.
Мы угрюмо трусили по мирно спящей улице. Вокруг не было ни души, только на берегу озера изредка мелькали одинокие бегуны. Записавшись в спортзал “Наутилус” на половину седьмого утра, я пользовалась бесценным преимуществом – никто из моих соседок не вскакивал с постели в такую рань.
Дело в том, что я оказалась белой вороной в поколении энергичных преуспевающих женщин. Почти все мои сверстницы пытались “обрести себя” в работе. И что в итоге? Утомительный рабочий день, ненадежные няньки, неумытые дети, звереющие мужья, уличные пробки, смертные битвы в магазинах в часы пик. Сплошное разочарование. Шанс обзавестись магазинчиком на алименты удравшего экс-супруга едва ли заслуживал таких жертв.
Нет, мы с Сарой-Джейн предпочли домоводство. Ну-ну. И всякий раз, когда трудовой энтузиазм очередной “бизнес-леди” расшибался о суровые реалии будней, наслаждались чувством собственной правоты. Разумеется, приятно с элегантной небрежностью отрекомендоваться при знакомстве каким-нибудь “менеджером” или “супервайзером”. Но разве это окупает часы, дни, недели однообразной работы, в которой романтики не больше, чем в выдалбливании кремневых топоров?
А мечтали-то наши энергичные приятельницы совсем о другом. Заиметь собственное дело, приносящее тысяч по восемьдесят в год... Нанять управляющего – почти мифического героя, гения по дрессировке подчиненных, по уламыванию клиентов, по запудриванию мозгов налоговикам, к тому же патологически честного... Мечтали увлеченно вкалывать день-деньской и вместе с тем без конца наслаждаться теннисом, массажем, всевозможными развлечениями...
Нахлебавшись жестокой правды жизни, они фанатично обращались в другую религию – материнство, домашний очаг. Каждый вечер приползали к этому самому “очагу”, уже холодному, и заново открывали для себя иную сторону жизни. Что же их ждало на этой стороне? Дети – вконец отбившиеся от рук. Кулинарные изыски, в которых они самоутверждались столь же яростно, как и в бизнесе. Завтраки в дамской компании (прежде ланчи с “девочками”). Ну и новомодные тренажеры (“к черту массаж, сейчас весь мир качает мышцы!”). Слава богу, после всего этого утром они дрыхли без задних ног, до очередного часа пик. Так что когда соседки выползали из спален давиться первой чашкой кофе без кофеина, я уже благополучно скрывалась в доме.
Итак, я приучилась вставать вместе с солнцем, готовить детям школьные завтраки, втискиваться в спортивный трикотаж и выскакивать в рассветный туман. Минус был всего один, зато огромный, – уже в половине десятого вечера я впадала в сонную одурь. Поначалу жутко переживала, как бы Фрэнклин не обиделся. Еще бы, изнуренного мужа должна встречать заботливая и любящая жена, а не дремлющее над открытой книжкой туловище. Но, поразительное дело, он одобрил мое спортивное начинание. Неужели верит в меня, пытается помочь вернуться в норму?
Подозрение крепло постепенно. Похоже, мой муж в полном восторге, что я валюсь на боковую сразу после вечерних “Новостей”. Не далее как вчера после ужина я попыталась пробудить в нем желание, но Фрэнклин испуганно принялся отлеплять мои настойчивые руки от своего торса. Ему, видите ли, не по себе, поскольку дети дома. А прежде он всегда считал хороший секс лучшим снотворным.
Случалось и так, что я вскакивала среди ночи и обнаруживала Фрэнклина спящим на диване в гостиной. Растолкав его, удостаивалась невинного взгляда и стандартной отговорки: “Хотел почитать, боялся тебя потревожить”. И это еще не худший вариант – иногда я вовсе не заставала его дома. “Не спалось, – мило улыбался он поутру. – Вот, смотался в избирательный центр, доделал кое-какие мелочи”. В такие моменты я мстительно размышляла о припрятанном телефоне частного детектива. Но мрачная решимость не успевала вызреть – вяла под натиском чувства вины.
Я видела единственный выход – вернуться от птичьего режима дня к человеческому. Плевое дело. Перенести занятия в “Наутилусе” на более позднее время, нормально высыпаться по утрам и подходить к вечеру во всеоружии. Но Кэтлин отнеслась к моему плану скептически.
– Чушь! – фыркнула она, переходя на размеренный широкий шаг, чтобы выровнять дыхание. – Если перестану вытаскивать тебя на тренировки, ты тотчас все бросишь.
– В жизни есть вещи и пострашнее.
– Например?
– Например, дрыхнуть, как медведь в берлоге, когда любимый муж как раз дозреет до секса. Дозреет же он когда-нибудь? Уже три недели...
– Да он сама ненасытность!
– Перестань! Фрэнклин не виноват. У него отменный сексуальный аппетит... то есть был до недавнего времени. Последний раз мы постились три недели десять лет назад, когда ему желчный пузырь вырезали. Нет, сейчас дело во мне. Это оздоровление губит мою личную жизнь!
