Ник схватил судью за лацканы дорогого, отделанного бархатом камзола.
— Безмозглый кретин! Ты хотел угодить Бэскомбу, вот почему ты отпустил его людей! Только об этом ты и думал!
Дануитти попытался вырваться из цепких рук Ника, однако это ему не удалось.
— Да вы с ума сошли! — закричал он. — Бэскомб хочет жениться на девчонке и сделать ее графиней! Да эта маленькая дрянь должна на коленях благодарить его за то, что ей оказана такая милость!
Ник рывком приподнял толстяка над полом.
— А теперь послушай меня, мерзкая жаба, и запомни хорошенько! Я — опекун этой девушки. Она уже не раз говорила Бэскомбу, что отказывается выйти за него замуж. Эти люди увезли ее из моего дома насильно. — Ник продолжал трясти Дануитти. — В следующий раз, когда я скажу тебе, что кто-то нарушил закон, будь добр, прислушайся к моим словам, иначе тебе придется иметь дело не с Бэскомбом, а со мной!
Дануитти поспешно кивнул. Лицо его приобрело зловещий пурпурный оттенок. Элиас стоял рядом и, усмехаясь, наблюдал за происходящим. Ник разжал руки, и страж закона мешком свалился в кресло.
— Передай от меня большой привет отцу, Сайрес, — сухо проговорил Ник и, повернувшись, вышел вместе с Элиасом за дверь.
— Чертов подонок, — проворчал Элиас, взяв из рук парнишки конюха поводья и бросив ему монетку.
— Нужно было мне раньше догадаться, что Бэскомб и тут попытается выкрутиться. Отсюда до его поместья менее дня пути. Конечно, ему ничего не стоило меня опередить.
Элиас ободряюще хлопнул друга по плечу:
— Не переживай, Ник, дружище. Когда этот чертов Бэскомб узнает о том, что мисс Вулкот отправилась в Лондон, он помчится следом за ней. И своих ребят наверняка прихватит. Там-то мы с ними и поквитаемся.
Ник непроизвольно сжал руки в кулаки. Ему не терпелось добраться до негодяев, похитивших Элизабет, но еще больше — до их хозяина, Оливера Хэмптона.
Вечером, накануне поездки в Лондон, Элизабет в последний раз вышла в сад. Фиалки и колокольчики уже цвели вовсю. Клематис обвивал тянувшиеся вдоль дорожек заграждения своими щупальцами. Его темно-фиолетовые цветы радовали глаз. Днем Элизабет заметила в саду очаровательную трясогузку с редким оперением: канареечно-желтой головкой и черной как смоль грудкой. Птичка и теперь стояла у нее перед глазами.
Элизабет тихо вздохнула. Она уже привыкла к Рейвенуорт-Холлу, полюбила его и вот теперь вынуждена уехать отсюда навсегда, поселиться в новом доме, в котором она никогда не бывала, с человеком, которого не знает и никогда не полюбит.
— Элизабет? — послышался из-за изгороди знакомый мужской голос, и она вздрогнула от неожиданности.
— Я здесь, милорд.
Он направился к ней по посыпанной гравием дорожке, двигаясь грациозно и почти бесшумно.
— Сестра сказала, что вы пошли в сад.
Николас был одет в темно-синий сюртук и белую гофрированную рубашку. Элизабет старалась не думать о том, как он красив: шелковистые черные волосы, смуглое лицо, чуть выступающие скулы, четко очерченные губы.
— Я пришла сюда, чтобы запечатлеть в памяти красоту вашего сада. — «Мне хотелось еще раз увидеть то место, где ты впервые меня поцеловал». — Вечером здесь особенно чудесно.
Он взглянул на стражу, чтобы убедиться, что все в порядке и Элизабет ничто не угрожает.
— Я недолго, обещаю, — сказала Элизабет, перехватив его взгляд.
Граф усмехнулся. Лицо его стало напряженным.
— Я собирался с вами поговорить, Элизабет. Давно следовало это сделать. Я пытался уговорить себя, что лучше не касаться этой темы, но это неправильно. — Он бросил взгляд на темные кусты, потом снова посмотрел на Элизабет. — Я хочу, чтобы вы знали: я страшно раскаиваюсь в случившемся. То, что произошло между нами, было ошибкой, ужасной ошибкой, за которую я буду расплачиваться до конца своих дней.
Элизабет почувствовала, что сердце ее вот-вот выскочит из груди.
— Прошу вас… не говорите так.
— Но почему? Ведь это правда. Господи, ведь вы были девушкой! А я — ваш опекун.
Элизабет гордо выпрямилась:
— Вы мужчина, милорд. Я сама к вам пришла и молила не прогонять меня. Если уж кому раскаиваться в случившемся, так это мне. Но я ни о чем не жалею, милорд. Разве что о том, что вас это мучает.
Николас молчал, лишь смотрел на нее так пристально, словно хотел заглянуть в душу. Он стоял неподвижно, как изваяние. Плечи, казалось, были сделаны из стали. Наконец, подняв голову, он отступил от Элизабет на шаг.
— Мы отправляемся в Лондон в семь утра. Перед дорогой стоит как следует выспаться.
Элизабет не ответила. Он уже скрылся в темноте, а она все глядела ему вслед. Сердце ныло. Слезы навернулись на глаза. Она не жалела о том, что было, и знала, что никогда не пожалеет.
Единственное, чего ей хотелось, так это того, чтобы и Николас ни о чем не жалел.
Маргарет откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя как во сне. Целых девять лет прошло с тех пор, как она последний раз ездила в Лондон. Тогда она, молоденькая шестнадцатилетняя девчонка, в первый раз выехала в свет. Как гордился ею отец! Сколько молодых людей соперничали друг с другом за право стать ее мужем, но она была слишком молода, чтобы всерьез задумываться о браке.
Потом настала осень, сезон закончился, и они вернулись в Рейвенуорт-Холл. Сейчас, девять лет спустя, Маргарет никак не могла понять, что она нашла в Стивене Хэмптоне, что заставило ее по уши влюбиться в него? Скорее всего он просто соблазнил ее, а она по наивности приняла влечение за любовь.
Маргарет выглянула в окно. Мимо проплывали просторные поля, пологие холмы. Время от времени на пути кареты попадались деревушки, где дети приветствовали их веселыми криками, а собаки — громким лаем.
В карете же царило молчание. Элизабет сидела рядом со своей тетушкой Софи, Николас восседал на козлах рядом с кучером. Мерси Браун, Эдвард Пендергасс и Элиас Мути ехали позади, в карете с багажом.
Мэгги взглянула на свое платье девятилетней давности, которое она выбрала для поездки среди дюжины других, ему подобных. Чересчур пышная юбка из муарового шелка и многочисленные оборки по подолу уже давным-давно вышли из моды. Это старомодное платье живо напомнило Маргарет о тех годах, которые прошли мимо, и о постыдном событии, в корне изменившем ее жизнь.
Маргарет понимала, что предстоящие дни окажутся в той или иной степени нелегкими для них всех. Высшее общество сделало их с Ником изгоями, хотя лишь немногие знали правду о том, что случилось с ними. Элизабет, как она догадывалась, предпочла бы выйти замуж по любви, а не по выбору Сидни с Ником.
Однако все они твердо намерены найти решение своих проблем. Ник хочет выдать свою подопечную замуж. Элизабет — избавиться наконец-то от Оливера Хэмптона, а она, Мэгги, — снова начать жить.
